— Поэтому я должен отказаться.
Алекс покачала головой: — Мы могли бы творить добро.
— Так всегда начинается. Правое дело. Добрая битва. Каждый раз думаю — будет иначе. Но добро стирается, а я становлюсь дьяволом. Потому и дал клятву Святейшеству. Должен ее хранить. — С горечью пьяницы, отставляющего рюмку, он отнял руку от рукояти. — Джон Антиохийский был великим героем.
— Так говорят.
— И кровожадным предателем.
— Что?
— После Первого крестового похода он предал императора, попытавшись захватить Змеиный Трон. Развязал гражданскую войну, едва ли не страшнее эльфов. Тысячи смертей. Проиграл. Ослеплен. Изгнан. Умер в нищете.
— Черт. Этого в легендах нет. — Алекс сморщилась, глядя на меч. — Ладно, ты бы все равно воткнул его в тролля. — Она передала клинок блондинке, та ухмыльнулась, разглядывая камни. — Проследи, чтобы вернули на место.
Девушка неловко присела в реверансе: — Благоразумно, Ваше Величество.
— Кто этот святой? — Алекс указала на икону.
Якоб взглянул на изображение размером с ладонь. — Святой Стефан. Покровитель воинов. Защитник отчаявшихся.
— Подходит.
— Тамплиеры крепили его образ на щиты. У меня был такой, но…
— Возьми. — Алекс сняла икону, протянула ему. — Не уйдешь с пустыми руками.
Якоб оглядел неф: — Уверена?
— Или герцогство. Никея свободна. — Она махнула рукой на стены, усыпанные ликами святых. — Думаю, хватит на всех.
Якоб подошел к гробнице Батист, коснулся плиты: — Мне следовало лежать здесь. После Второго крестового. Когда еще был достоин.
Алекс пожала плечами: — Кто бы тогда защитил меня в отчаянии?
Он взял икону: — Может, злодей еще способен на добро.
— А если сделает много — станет добрым?
— Возможно. Когда-нибудь. — Она верила. Он — нет.
— Вон пустая гробница. — Алекс кивнула на соседнюю плиту. — Придержу для тебя. На случай, если повезет.
Якоб рассмеялся. Обнял императрицу, стиснув сквозь боль: — Удачи, Алекс. — Отпустил ее и заковылял к выходу.
— Думаешь, понадобится? — крикнула она вдогонку.
Он не обернулся: — Всем нужна.
— Я знала, что найду тебя здесь, — сказала Алекс.
— Здесь хорошо. — Санни откинула голову, глядя на просветы голубого неба сквозь шелестящую листву. — Солнце сквозь листья, ветер сквозь ветви.
— Эльф, который любит растения. — Алекс села рядом с ней, полосы солнечного света скользнули по ее синякам. — Какая банальность.
— Дело не в растениях, а в тенях. Иногда хочется просто… дышать.
Наступило молчание. Санни не знала, как его разорвать.
— Мы уезжаем, — наконец произнесла она.
— Знаю.
— Сегодня, скорее всего. Кардинал Жижка отвезет нас обратно в Святой Город.
— Мы с ней… немного не сошлись во мнениях.
— Знать кардинала Жижку, значит с ней спорить.
— Она пыталась меня убить.
— Значит, ты в очень достойной компании, если это утешение.
— Немного. — Алекс посмотрела на нее. — Кто захочет остаться в одиночестве?
Санни уставилась в землю, словно между ее сапогами было что-то невероятно интересное. — Удивительно, что ты ей противостояла. Императрица, видимо, не может бояться.
— Императрица боится всегда. Просто не может это показывать. Я пыталась… уговорить ее отпустить тебя, но…
— Она не согласилась. — Санни ненавидела этот разговор. Гораздо проще было ничего не чувствовать.
— Хотела бы, чтобы ты осталась, — сказала Алекс.
— Знаю. Но я не могу.
— Хотела бы поехать с тобой.
— Знаю. Но ты не можешь.
Очередная пауза. — Кто теперь будет меня спасать?
— Ну, если все сложится… может, тебе и не понадобится спасение?
Алекс бросила на нее выразительный взгляд.
Санни нервно улыбнулась, глядя в сторону деревьев. — Тогда отец Диас.
— Этот болван даже невидимым стать не может.
— Придется спасать себя самой.
— Боялась, что ты это скажешь.
Подул ветер, зашелестел листвой, промчался между ними. Промежуток был узким, но преодолеть его оказалось невозможно.
— А если… — Алекс облизнула губы, понизив голос до шепота. — Они узнают… что я ненастоящая…
— Теперь ты настоящая. Откуда бы ты ни пришла.
— Но я сделала… я не…
— Не твои поступки делают тебя хорошей или плохой. Важно, что ты сделаешь дальше.
Алекс фыркнула. — Эльф, читающий императрице лекции о добродетели?
— Кому-то надо, ведь твой священник трахался с оборотнем.
Алекс снова фыркнула, на этот раз со смехом, и Санни обрадовалась, что смогла ее развеселить. Но вскоре улыбка Алекса погасла. — Могу я… что-то дать тебе? Ты заслуживаешь…
Санни задумалась. Могла попросить последний поцелуй. Чувствовала, Алекс этого хочет. Но поцелуй — это начало. Дверь в нечто новое. Весь смысл в обещании того, что за ней. Поцелуй, за которым ничего не последует… чего он стоит? Просто напоминание о том, чего у тебя нет. Первая строка истории, которую никогда не расскажут.
Санни отвела взгляд. — Мне ничего не нужно.
— Может, еще увидимся, — прошептала Алекс. Санни не хотела на нее смотреть. По голосу поняла, та плачет, и видеть этого не желала.
— Может. — Якоб всегда говорил: «Люди редко хотят всей правды». Видимо, сейчас тот самый случай. Она встала, отряхнув штаны. — Может.
