Die Kante und das Kind полностью

Они с Зузанне никогда не общались натянуто или формально. Скорее, как редко встречающиеся знакомые, которые как бы не друзья, но беседуют абсолютно свободно… а сейчас, Зузанне, казалось, была предрасположена как никогда. У Гиганта даже пролетела мысль, что в её стакане была не вода, а какая-то замаскированная водка или что-то типа того.

– Портить жизнь другим он всегда умел, – улыбаясь уголком рта, ответил Мамона, – но мне хотелось бы узнать, как тогда вела себя мама?

Зузанне почувствовала, как к горлу подступает ком. Она понимала, что в любом случае расскажет про тот вечер, но её напряг тон, с которым племянник задал вопрос. Она слышала в нём что-то инородное, будто её спрашивает собственный внутренний голос.

– Она была уставшая, – начала Зузанне, наполнив свой голос безразличием, – но в то же время, она была на взводе. Оно и понятно… но мне кажется, то возбуждение было вызвано не тем, что она увидела твоего отца в искромсанном состоянии…

Мамона молчаливо подался вперёд. Улыбка исчезла с его лица, отчего Зузанне немного успокоилась.

– Мне кажется она была рада тому что увидела. – закончила Зузанне и встала из-за стола.

Она подошла к столешнице и наполнила стакан.

Мамона молча смотрел перед собой, перебирая пальцы. Чувствовал он примерно то же самое что и в школе на сдаче экзаменов. Мнимое волнение и уверенность в собственной правоте, которая, пока, ничем не подкрепилась.

– …а как ты отреагировала на известие о его смерти? – внезапно спросил он.

Теперь, Зузанне полностью потеряла контроль над эмоциями и едва не задохнулась от радостной мысли, что её лица не видно. Она через силу взяла себя в руки и произнесла всё тем же безразличным тоном, который уже начинал потихоньку перерастать в паническое лепетание:

– …Ты же знаешь, как я реагирую на новости о смерти людей.

– И тем не менее…

Зузанне почувствовала, как глаза начинают слезиться.

«Если он хотел что-то узнать, он будет давить до тех пор, пока не услышит хруст или ответ…».

– Меня это шокировало, но в хорошем смысле. – ответила женщина, нормализуя дыхание. – Я перестала испытывать симпатию к твоему отцу, когда родился ты.

Зузанне осеклась и мысленно отругала себя за то, что завела разговор так далеко.

– Что ты имеешь в виду?.. – сдержанно удивился Мамона.

Женщина нахмурилась и… осмелившись, обернулась.

– Ты же знаешь про историю, произошедшую после твоего рождения. – почти пролепетала Зузанне.

Она отпила воды чтобы перевести дыхание.

Мамона сидел в недоумении около полуминуты, после чего, хлопнул себя ладонью по лбу.

– Точно! – с ноткой торжественности воскликнул он, – Из головы почему-то вылетело…

5

Зузанне думала, что к концу разговора схватит инсульт. Она аккуратно попыталась перевести тему, но к её облегчению, гость стал медленно и в то же время торопливо, собираться…

– Было приятно увидеть старых друзей. – сказал он с тёплой улыбкой, стоя на лестничной площадке.

Она помахала ему рукой и увидев взаимный жест, закрыла дверь и дождавшись, пока причина нервозности спуститься на первый этаж, быстро задвинула все замки и направилась в спальню.

Мухой оглядев окна, она убедилась, что те закрыты и рухнула на кровать. «Дружеская» беседа высосала из ней все силы… Перед глазами у неё всё ещё стоял он, чьи зелёные глаза налились синим холодом, от которого у неё засосало под ложечкой.

Мамона вышел из квартиры с облегчением. Он не знал из-за чего, но почему-то, в квартире чувствовался странный… сладкий запах.

«Может, пирог сгнил?..».

6

«Нужно выпить этот чёртов кофе!..».

Мамона снова сидел на кухне и осматривал плиту со столешницей и полками, которые своим крохотным – по сравнению с плитой, – видом, протягивались вдоль всей стены. С рациональной точки зрения, Гигант был счастлив что у него с матерью были плюс-минус одинаковые вкусы в вопросах обстановки жилплощади… но в то же время, он чувствовал, как мебель, кухонные принадлежности, элементы декора в гостиной и двух комнатах, давят ему на виски. Из-за острого ощущения давления со стороны ещё и чайного сервиза, Мамона заглушался кофеином. Это было безопаснее, чем алкоголь. К тому же, Мамона не очень любил алкоголь, а если и напивался, то до такого состояния, чтобы, в крайнем случае, умереть как Джон Бонэм16…