Die Kante und das Kind полностью

В Marshall Acton II заиграла «This Cold Life» от Paradise Lost. Когда послышался припев, Мамона взял в руки кружку и принялся вливать в себя напиток. На середине кружки он вспомнил что не ел уже больше десяти часов. В эту же секунду, из дыхательных путей вышел воздух, но Мамона, неизвестным ему самому образом, предотвратил возможность подавиться и проглотил воздух вместе с последним глотком.

Вливая в рот последние пузырьки, Мамона отодвинул кружку и зажал рот руками. Рвотных позывов не было, но живот очень громко заурчал. Возможно, полгода назад, ему пришлось бы сдерживать рвотные рефлексы, но сейчас, он, судя по всему выработал некий механизм, благодаря которому рвота не выйдет до тех пор, пока он сам этого не захочет…

Кружка зелёного чая стояла по левую руку и через двадцать минут должна была также осушиться в несколько глотков, как и кружка кофе.

Мамона встал из-за стола и, чувствуя, как в желудке плещется его источник энергии на ближайшие шесть часов, направился к выходу из кухни.

Плюхнувшись на диван, он принялся вспоминать всё произошедшее с ним за последние сутки. Утреннее deja vu занимало его не меньше, чем странное поведение тёти… Они всегда общались как закадычные друзья, пусть и виделись редко. У них не было каких-то запретных тем для разговоров, но, когда он спросил её о матери, ту словно подменили.

«Причём, очень неумело. – У Гиганта тогда сложилось впечатление, что перед ним кто-угодно, но не Зузанне Окерфельдт, – После того, как она услышала имя покойной сестры, её глаза блеснули… на мгновение, но это было заметно… потом эта маскировка волнения и желание спрятать лицо под предлогом внезапно нахлынувшей жажды…».

Мамона не знал, что и думать. Тем не менее, он понял, что Зузанне ничего не знала и не знает о мотивах матери. Пусть её встревоженность и могла указывать на это, но Мамона почему-то был более чем уверен, что она ничего не скрывает…

«Пусть так, но это не облегчало задачу.».

Ему нужно было поговорить с тем, кто мог обладать нужной ему информацией. Почему его мама, в тот момент, когда её жизнь начала постепенно идти в гору, решила повеситься?..

…Вдруг, он подумал о ней. Она пришла ему в голову с первым аккордом песни «This is Deutsch» от Eisbrecher. Всё бы ничего, но эта, казалось бы, спасительная мысль, осложнялась тем, что она представляла для Гиганта опасность. Она не говорила ему об этом, но он прекрасно это чувствовал. Он видел, как блестела сталь в её глазах, когда он разговаривал с ней… и тем не менее, выбор у него был невелик…

На часах было почти пять вечера. Мамона зашёл в Telegram и, найдя её контакт, написал, что хочет встретиться.

«…Желательно, как можно быстрее».

Разговаривать через мессенджер было нельзя. Только живые встречи давали ответы на вопросы и Мамона это знал так же хорошо, как и то, что она ответит ему уже спустя две секунды.

7

…Её сейчас раздражало всё. Даже безмятежная однотонность стен, щекотали её терпение ежовыми пальцами. Она нервничала из-за учёбы, хотя с ней всё было более чем хорошо. Семестр заворачивал на финишную прямую. Ещё пару месяцев такой же усердной работы и можно уходить на законный отдых, ещё больше развиться во фрилансе и научиться виртуозно работать с Python и C#. Всё это было вопросом времени и сил… Последнего у неё было чрезвычайно мало. Серия кошмаров и странных провалов в памяти, бесили и не давали сконцентрироваться даже на заваривании чая… Она чувствовала панику, но не поддавалась.

Раздалось короткое жужжание.

Она дёрнулась и схватила телефон с желанием уничтожить его… но чуть ли не с опозданием взяв себя в руки, она разблокировала мобильник и просмотрела уведомления. Помимо оповещений из Facebook и YouTube, на панели виднелось уведомление из Telegram.

«Это был, сука, он.».

Она услышала, как скрипят её зубы. Внезапное желание встретиться, было последним чего она хотела. В принципе, это касалось абсолютно всего. Сейчас она хотела просто рухнуть со стула и пропасть из внешнего мира, хотя бы на три дня…

Она почувствовала, как запульсировали виски.

Она ненавидела чистый кофе, но он был единственным лекарством от тошнотворной пульсации. В то же время он мог расшатать её нервную систему до предела и спровоцировать нервный срыв… а этого она хотела так же сильно, как и всего, чего угодно.

Она отложила телефон и попыталась нормализовать дыхание. Будь у неё хронические заболевания, её бы либо хватил удар, либо настигло бы обморочное состояние. Это было первое, что её успокоило. Отсутствие видимых заболеваний обнадёживали и давали возможность, совершать небольшие безрассудные действия со своим организмом…