Die Kante und das Kind полностью

Во Франкфурте же, была своя индустриальная романтика. Он конечно не выглядел как английский Бирмингем в начале двадцатого века, – только обновлённый, – но этого и не требовалось… Гигант на несколько секунд представил, как идёт по улицам Франкфурта, в середине двадцатых годов прошлого века и погружается во всеобщую атмосферу чего только можно, от грохота фабрик и криков прохожих, разной степени тревожности до…

В наушниках играла «Heresy» от Lustmord.

Изрядная облачность заменяла сумерки. Мамона вышел на Horizontstrasse и пробежал глазами по зданиям.

Улица была сплошь усеяна четырёхэтажными постройками, с редкими экземплярами с пятью или даже девятью этажами. Гигант уже было хотел достать Google Maps, как увидел нужный ему дом и подъезд.

Вторая ересь сменила первую.

Теперь, Мамона почувствовал, как его окутывает настоящее deja vu. Внешний вид зданий был тем же что и пять лет назад, но что-то было не так… Он подошёл к нужному подъезду и осмотрел дверь. Домофон был другим, нежели в тот раз, когда Гигант был здесь… но и не удивительно, ведь подобные вещи быстро меняются.

Однако, дело было не в домофоне… Мамона не продумал момент с попаданием в подъезд, но к счастью, к нему приближалась пожилая женщина, которая аккуратно оглядела его оценивающим взглядом и, как ему показалось… слегка улыбнулась.

Он хотел было поблагодарить незнакомку, но его что-то остановило. Гигант на секунду подумал, что стесняется, хотя это было не в его манере… Женщина исчезла из его поля зрения так быстро, что он не успел пожалеть о своей внезапной «невежливости».

Третья ересь сменила вторую.

Мамона поправил наушники и начал подниматься на третий этаж. С каждым шагом, его сердце, почему-то билось всё чаще и чаще.

Добравшись до нужного этажа, он закрыл глаза и поторопил себя мыслью, что из соседних квартир могут выйти люди. Он ещё раз мысленно сверил воспоминания с тем что видит… и нажал на кнопку звонка.

Услышав звон за дверью, Мамона напрягся. У него – «ПОЧЕМУ?!..», – сжалось сердце. Он подозревал что имеет какой-то невроз, связанный с сигнальными звуками, будь то автомобильный гудок, звонок/стук в дверь или вибрация на телефоне, извещающая о входящем звонке…

…Он не слышал шагов, но знал, что они приближаются. Когда раздался звук открывающегося замка, Мамона вспомнил что у Зузанне есть муж Абелард, который работает на дому и не выходит из квартиры без крайней необходимости… Не успев придумать приветственную фразу, Гигант увидел, как к нему приближается дверь.

Когда он увидел Зузанне, его настигло облегчение. Он сам не понял, что его вызвало. Приветливое лицо тёти, которое обычно было наполнено задумчивостью… или несостыковка её внешности с образом из его памяти?

Не вдаваясь в долгий анализ, Мамона поздоровался и спросил можно ли войти.

4

02:13PM

Темы для разговоров находились сами собой и развивались с невероятной быстротой. К концу обсуждения прошлого Зузанне, Мамона уже окончательно сформировал собственную – как ему показалось, – цель, по которой он пришёл сюда. Он почти полностью отделался от липкой теплоты, которая окутывала его во время оживлённой беседы с тётей… В такие моменты он радовался, что собеседник видит его либо в первый раз, либо впервые за долгое время. Он называл это: «Контроль поступления сахара.».

– Мне бы хотелось кое-что узнать у тебя. – начал он, закрыв губы костяшкой указательного пальца правой руки.

Зузанне допила воду и посмотрела на племянника со смиренным удивлением.

– Ты помнишь тот день, когда разбился папа? – спросил Мамона.

Зузанне на несколько секунд замерла, но после, вспомнила что он всегда называл папу по имени. Ни «отец», ни, хотя бы, «папа».

…Это её озадачивало.

– А как же, – пытаясь унять удивление, начала она, – твоя мать позвонила мне буквально сразу как узнала об этом. Мы собирались с ней встретиться и устроить что-то вроде паломничества в алкогольные края, но всё пришлось отменить…

Зузанне усмехнулась.

– …Твой отец даже после смерти, успевал подпортить людям жизнь.

Мамона улыбнулся про себя и, на секунду даже восхитился собой.