Неужели я могла ей возразить? Нет, конечно. Я склонила голову и просипела:
– Спасибо, Вера Ивановна. Вот, передайте, пожалуйста, это Олегу, – я достала из ящика стола книгу, завернутую в подарочную бумагу, и вручила ее Вере Ивановне. Скажите…
– Не переживай, скажем, – одержимая заботой обо мне, она буквально выталкивала меня за дверь.
– До свидания, – сказала я Вере Ивановне и перевела взгляд на Славу.
Он смотрел на меня с подозрением. Вряд ли, конечно, он заподозрил меня в обмане, а вот мысль о том, что он мог от меня заразиться, наверняка блуждала в его голове. Слава жутко боится сквозняков. Возможно, и я, будь у меня аллергия, тоже боялась бы подхватить сезонную простуду или грипп. Когда в носу постоянные сопли, конечно же, плохо, но у Славы все куда серьезнее. Он по пятьсот раз на день моет руки, а в период эпидемий капает в нос капли, выписанные доктором для укрепления иммунитета. Еще в ящике стола у него есть пачка марлевых повязок и термометр. Странно, что он не предложил мне измерить температуру. Очевидно, Вера Ивановна своим приходом помешала ему это сделать.
– До свидания, – ответил Слава, механически касаясь пальцами своего горла. Не заболел ли он сам?
Я была свободна! Огорчало одно – я не поздравила Олега.
«Ничего страшного, вечером позвоню и поздравлю», – отогнала я от себя угрызения совести. Это было несложно, поскольку я знала, что Олег обязательно меня простит, когда узнает от Веры Ивановны о моей внезапной болезни.
Все признаки болезни испарились, как только я перешагнула порог «Трех самураев». У меня в запасе было целых четыре часа, и я намеревалась тотчас ехать в Красногоровку. Этот городок находится всего в часе езды. Час туда, столько же обратно. Когда вернется с работы Никита, я уже буду дома.
Автобусы на Красногоровку ходили каждые двадцать минут – очень скоро я уже стояла в церкви Пресвятой Богородицы и не знала к кому обратиться. Одна древняя старушенция очищала подсвечник от огарков свечей перед иконой Божьей Матери. Она была почти слепая и работала на ощупь. Разговаривать с ней не имело смысла.
Другая женщина неистово молилась на коленях, каждые десять секунд касаясь лбом пыльного пола. Я побаивалась даже подойти к ней. А если она смертный грех замаливает? Или просит избавить близкого от тяжелой болезни? Еще помешаю.
Был еще молоденький паренек, шепчущий что-то перед образом святого Николая. Вряд ли он что-то знал о мирской жизни отца Арсения.
Получалось, что один стар, другой млад, а в итоге – говорить не с кем.
– А вы приезжая? – раздался за моей спиной вкрадчивый женский голос. – Вам помощь нужна, верно?
Я обернулась. Женщине было лет шестьдесят или чуть больше. По ее внешнему виду трудно было определить возраст. Лицо невыразительное, к тому же без макияжа. В белом платочке и в скромном льняном костюме она словно сливалась с деревянной колонной, подпирающей потолок. Кстати, очень удачное сравнение: колона без причуд была выкрашена в серый цвет, и на женщине отсутствовали какие-либо украшения. Льняной костюм не красил ее, был слишком длинным и висел мешком, подчеркивая худобу, но не болезненную, а природную. Передо мной стояла некая серая мышка: то ли девочка, то ли старушка.
– Помощь? Да, мне нужна помощь. У вас здесь служил отец Арсений. Мне бы с ним повидаться.
– Не получится, – покачала головой «серая мышка». – У нас уже другой батюшка, – вздохнула она.
– Как же мне его найти? Господи, мне хотя бы ниточку, за которую можно зацепиться, – растеряно проговорила я.
Женщина пристально взглянула на меня. Мне даже стало немного не по себе от ее цепкого взгляда. Я не выдержала и отвела взгляд в сторону.
– А зачем он тебе? – спросила она.
– Дядя мой его ищет, – соврала я, но как-то не очень убедительно. – Он его давний товарищ.
– Товарищ? – вскинула брови «серая мышка». – По войне, что ли?
– Да, – кивнула я, ухватившись за подсказку, и только потом осознала, что даже не знаю, какую войну имела в виду женщина. – Служили вместе когда-то. Сейчас дядя очень плох. Вот, хотел проститься перед смертью.
– Пошли, здесь разговор у нас не получится. Негоже о мирском говорить в Храме Божьем. Следуй за мной, – велела мне женщина и мелкими шажками быстро пошла к выходу.
Я бросилась ее донять. Выйдя из храма, женщина сказала:
– Меня зовут матушка Матрена, я вдова отца Михаила, который был настоятелем храма до отца Арсения. А как тебя величать?
– Меня зовут Вика. Я и, правда, нездешняя. А где мы можем поговорить, матушка Матрена?
Я окинула взглядом церковный двор – ни беседки, ни лавочки.
Матушка пришла мне на помощь, предложив:
– Я живу недалеко. Идем ко мне домой. Я тебя чаем с дороги угощу.
– Спасибо, – с радостью согласилась я. – Если только ненадолго. Мне еще обратно домой ехать.
