– Вот! О памяти! Проблема в том, что мы не знаем его настоящего имени, но какое-то время он жил в Красногоровке.
Откуда родом Аркадий Петрович, я доподлинно не знала, но одна единственная ниточка вела именно в Красногоровку. А после визита следователя, который пришел в «Самураи» за час до перерыва, я убедилась, что мне просто необходимо туда съездить.
Сегодня утром Куприянов уехал по делам, а я, не теряя времени, подгоняла свой отчет и так увлеклась работой, что не услышала, как дверь отворилась и в кабинет вошел следователь Антон Леонидович.
– Хорошо, что я вас застал, – сказал он, подтаскивая стул и садясь без приглашения напротив меня.
– Вы меня испугали, появившись как черт из табакерки, – вздрогнув, призналась я.
– Простите, я этого не хотел. Виктория Викторовна, у меня возникли кое-какие вопросы.
Я испугалась, что он опять начнет расспрашивать про Юру и по моей реакции поймет, что я что-то недоговариваю.
– Вот вы сказали, что Пискунов был вашим постоянным клиентом.
– Да как сказать? Он и его друг появились у нас несколько недель назад.
– Да-да, помню. В нарды играли? То есть в азартную игру, – подчеркнул Антон Леонидович.
– Нарды не азартная игра. Это не карты и не домино.
– В общем-то, да. Но, согласитесь, в ресторане едят, а не играют. Так сказать, не место и не время.
На слове «время» он сделал ударение.
– Что вы имеете в виду? – насторожилась я.
Мне показалось, что следователь уже что-то нащупал, и я не ошиблась.
– А то, что паспорт, который потерпевший предъявил в санатории, принадлежит человеку, который умер почти год назад.
– И кто этот человек?
– Пискунов Аркадий Петрович, – хмыкнул Антон Леонидович.
– А как паспорт покойника попал к… покойнику? И кем при жизни был тот Пискунов? Где жил, чем занимался?
– Виктория Викторовна, вы серьезно думаете, что я буду с вами это обсуждать? А как же тайна следствия? Одно могу вам сказать: ваш Пискунов и настоящий мало похожи. Я не имею в виду внешние данные. Внешне они как братья-близнецы, если судить, конечно, по фотографиям. А вот по сути… Я ведь, когда с пострадавшим разговаривал, даже предположить не мог, – в задумчивости пробормотал он и замолчал, надо сказать, совершенно некстати.
– Да? А что не могли предположить? – осторожно спросила я.
Аркадий Петрович производил впечатление образованного и уверенного в себе человека. Должно быть, тот Пискунов был совершенно иным.
Значит, я не ошиблась: Аркадий Петрович выдавал себя за другого человека.
– Ничего! – буркнул Антон Леонидович, поднимаясь.
Он уже взялся за ручку, чтобы открыть дверь, но в последнее мгновение вспомнил:
– Забыл сказать «до свидания».
– Ага, «здравствуйте» тоже забыли сказать? – сорвалось с моего языка. Как же я на него разозлилась! Что за манера? Пришел, заинтриговал и ушел, так ничего и не объяснив.
– Правда? – удивился он. – Разве я не поздоровался?
– Если только мысленно, – посмела я пошутить.
– Тогда здравствуйте и … до свидания, – сказал Антон Леонидович и криво улыбнулся.
– Алоха.
– Что?
– «Алоха» на гавайском языке одновременно означает и «привет», и «пока».
Антон Леонидович пожал плечами и вышел.
– Мент есть мент, – не сдержалась я, когда за следователем закрылась дверь. – Мог бы поделиться информацией. Ладно, пойдем другим путем. Надо ехать в Красногоровку. Но сначала встречусь с Женькой.
– Красногоровка не такая уж и большая, – обнадежила меня Женька. – Возможно, и найдешь того, кто знал твоего знакомого. Странно только, что ты хочешь найти его через настоятеля храма. Этот мужчина верующий? – уточнила она. – Не проще ли обратиться в полицию? Фотография у тебя есть?
– Да какая там фотография! Но мне доподлинно известно, что он был прихожанином церкви Пресвятой Богородицы, – заверила я ее. – Но это было год или два назад.
– Думаешь, батюшка его вспомнит?
– Надеюсь на это. Мне говорили, что этот мужчина часто ходил в храм. Женя, к чему лишние вопросы? Ты поможешь мне батюшку найти?
– Как тебе не помочь? – вздохнула Женька. – Люди должны помогать друг другу. И цель у тебя благая.
– Благая-благая, – для большей убедительности я приложила ладони к груди, то есть к месту, где должна, по моему разумению, находиться душа.
– Тогда жди, – велела Женька, поднялась со скамейки и быстрой походкой направилась к собору.
Посмотрев ей вслед, я отметила, как легко она движется, словно плывет на невидимых крыльях. На сорока градусной жаре и в плотном костюме с длинным рукавом Женька была полна сил и энергии, чего нельзя было сказать обо мне.
«Видимо, служение Богу придает силы», – подумала я и в сотый раз пожалела, что назначила ей встречу в сквере, а не в прохладном кафе. О соборе речь не шла: врать Женьке в храме мне было бы стыдно.
Уже через двадцать минут я почувствовала, что плавлюсь и снаружи, и изнутри. Еще немного и я бы получила тепловой удар – Женька меня спасла. Она появилась вовремя и с сияющей улыбкой на губах.
