– Вот! Разберешься? Смотри. Я выписала данные на трех последних настоятелей храма. Сейчас там Николай, в миру он Валентин Иванович Березин. Молодой, перспективный. Думаю, он там долго не задержится. До него был отец Арсений, по паспорту Андрей Петрович Боженко. А еще раньше – отец Михаил. Он же Михаил Сергеевич Порфирьев, но ты с ним не поговоришь, потому что он умер.
– А с отцом Арсением можно поговорить? Его адрес есть?
– Ты знаешь, с ним странная история произошла. В архиве на него сведений практически нет. Никакого послужного списка. Так бывает, когда человек приходит… – Женя замялась, подбирая нужные слова.
– С улицы? – подсказала я.
– Скажешь тоже! – возмутилась она, потом насупила брови. – Хотя, если разобраться… Разное в жизни с людьми случается. Но я хотела сказать, что отец Арсений духовную семинарию не оканчивал. Красногоровский приход – его первый приход.
– Как же он к вам попал?
Женька задумалась, смешно сморщив нос. Эта привычка у нее осталась со школьных лет. Сколько ее помню, она всегда строила рожицы: грустные, веселые и откровенно смешные. Мне кажется, если бы не отец-священнослужитель, она пошла бы в клоунессы.
– Наверное, кто-то попросил его взять. Что ты так смотришь на меня? Да, у нас тоже берут по блату. Но тут другое дело – в Красногоровке никто служить не хочет. Туда назначают или после семинарии, или из местных, как это было с отцом Михаилом (он там родился и умер), или… Ну не знаю, как отец Арсений попал в Красногоровку, – сдалась Женя.
– А где отец Арсений жил в Красногоровке?
– Как где? В домике священника, который стоит рядом с церковью. У отца Михаила был свой дом, а этот – вроде как ведомственный – пустовал. Отец Арсений приехал и стал в нем жить.
– И живет там до сих пор?
– Нет, он выехал из него.
– Куда?
– Откуда мне знать? Прислал на имя митрополита письмо с просьбой отпустить его с миром. В письме так и говорилось, что в силу определенных причин, он не может быть настоятелем ни этой церкви, ни какой другой.
– Странно. Что же это за причины?
– Этого я тебе сказать не могу. Наше начальство тоже хотело поговорить с отцом Арсением, но его так и не нашли.
– Жалко.
– Поезжай, поговори с отцом Николаем, с прихожанами. Может, кто-то и вспомнит твоего знакомого.
«Что надо ехать в Красногоровку, я и без тебя знаю. Когда ехать?» – вздохнула я, понимая, что раньше субботы я там вряд ли окажусь.
В «Три самурая» я приползла в полном изнеможении и, прежде чем подняться в кабинет, подошла к барной стойке.
– Коля, мне воды холодной, – попросила я и добавила: – много.
Бармен поставил на стойку стакан.
– Нет, мне бутылку. Литровая есть?
Николай вытащил из холодильника бутылку, которая тотчас покрылась испариной. Я тут же припала к ней губами.
– Пей, только не простудись, – предостерег меня Николай. – Слушай, Вика, тут следователь утром приходил. Всех про Юру расспрашивал: меня, Артема, Лену… Он, правда, сбежал?
– Наверное, если следователь его ищет. У меня, кстати, он тоже спрашивал. Но я не думаю, что Юра где-то далеко. Мало ли у него подружек? – беспечно спросила я, отводя от себя подозрение. – Скорей всего, он у одной из них. Да и зачем ему сбегать?
– Как зачем? Следователь сказал, будто бы Юра из окна мужчину выкинул.
«Ну, Антон Леонидович, вы все еще хотите повесить на Юру всех собак? – мысленно обратилась я к следователю. – А ведь я просила вас в первую очередь разобраться с самим пострадавшим. Нутром чую, что наш Аркадий Петрович – темная лошадка».
Вслух защищать Юру я не стала, но мыслить трезво призвала:
– Юра? Мужчину? А Юра у нас атлет? Он запросто подтащил к окну человека, который килограмм на двадцать его тяжелее, и легко выбросил на улицу? Так получается?
– Я тоже в это мало верю, – ответил Николай, правда, без особой уверенности. – Если только он это не сделал в состоянии аффекта.
Я с негодованием посмотрела на Николая.
– Ну почему? – смутился он. – Вот Артем рассказывал, что его знакомый, когда пожар в доме начался, плечом железную дверь выбил. А с виду такой же хлипкий, как Юра. Внутренний резерв, как Артем сказал.
– Большой специалист – твой Артем, – хмыкнула я.
– Да я и сам читал, как люди камни огромные ворочали, выбираясь из-под завалов. Или рекорды на скорость ставили, когда удирали от волков.
– Правильно, речь идет о спасении жизни. Но Юре не грозил ни пожар, ни наводнение. При чем здесь состояние аффекта? Состояние аффекта может быть вызвано внезапным чувством злости или страха.
– Да, – согласился со мной Николай, – Юрка, конечно, парень заводной, но не злой и с головой дружит. Но если он действительно удрал, то это зря. За себя надо бороться. Доказывать свою невиновность.
– Бороться надо, – буркнула я и, прижав холодную бутылку к груди, направилась к выходу.
Первой мыслью было позвонить Антону Леонидовичу и спросить, как он относится к презумпции невиновности. Не слишком ли рано он записал Юру в убийцы? И что он сделал для того, чтобы установить личность пострадавшего? Узнал, что Пискунов вовсе не Пискунов, и всё?
