Шествие замыкали проводники-апачи, Джозеф и Альберт Вейлоры, верхом на мулах. На головах у них красовались красные банданы – непременный атрибут разведчиков былых времен, который позволял отличить их от тех индейцев, на которых велась охота. Толпа странно реагировала на их появление: то и дело слышались свист и шиканье, на многих лицах застыло выражение глубокой неприязни, которую южане до сих пор питали к апачам. Джозеф не обращал на это внимания и бесстрастно смотрел прямо перед собой. Зато Альберт бросал на зевак злобные взгляды. Он немного отстал и, заметив меня на трибуне, выхватил из седельной сумки ружье, потряс им над головой и испустил оглушительный индейский боевой клич, от которого толпа пришла в большое волнение. А потом догнал колонну.
Выступление из Дугласа носило откровенно церемониальный характер. За пределами города все спешились, погрузились в автобусы и поехали в Мексику. Припасы и оборудование отвезли на грузовиках. Большую часть дня экспедиция потратила на то, чтобы пройти мексиканскую таможню. Чтобы избежать неудобных вопросов, зачем вооруженные американцы пересекают границу, президент Ортис Рубио выдал на имя каждого члена экспедиции охотничий билет, позволяющий ввозить в страну спортивное оружие – карабины или ружья.
На равнине совсем рядом с Агуа-Претой нас ждал удобный лагерь. Не успели мы туда прибыть, как мексиканцы устроили под гигантским навесом грандиозный парадный обед. Столы были накрыты по всем правилам, официанты в белых фраках разносили коктейли, оркестр играл марьячи, и добровольцы при свете керосиновых фонарей танцевали с девушками, которых привезли из города на автобусе, как и некоторых почетных гостей.
Мэр Карджилл и члены Оргкомитета с женами также приехали на праздник в лагерь. Здесь к ним присоединились мэр Агуа-Преты, «президенте» Рожерио Лорето и даже сам губернатор Соноры, Фаусто Топете. Я с изумлением наблюдал, как из одного из припозднившихся автобусов выгружается Уэйд Джексон с тяжелой сумкой и камерой.
– А вы-то что здесь делаете, Большой Уэйд? – спросил я его.
– Ты не поверишь, сынок, – проговорил он с отвращением, – но я отправляюсь с вами. Эта ослиная задница, редактор, в конце концов заставил меня поехать. Говорит, нам нужны два фотографа, чтобы подменяли друг друга, если с одним из нас что-то случится… ну, например, я копыта откину от сердечного приступа.
Среди привезенных на праздник девушек была и Магдалена, и я заметил, как она в дальнем углу площадки под тентом разговаривает с шефом полиции Гетлином. За всей этой суетой с приготовлениями к отъезду я на прошлой неделе ее почти не видел и даже не попрощался. Я подошел к ней.
– Не думал, что увижу вас, Магдалена, – сказал я ей.
Она не подняла на меня глаз, похоже, плакала.
– Что с вами?
– С ней все в порядке, – нетерпеливо перебил Гетлин. – Чем могу служить, мальчик? Мы с молодой леди говорим о деле.
– О каком деле? – спросил я.
– О таком, какое вас не касается.
– Они забирают некоторых из нас с собой до Бависпе, Нед, – сказала Магдалена. – В этом городе живет моя семья. Я не хочу ехать.
– Зачем вы берете с собой девушек? – спросил я Гетлина.
Он улыбнулся своими тонкими противными губами:
– В мои многочисленные обязанности входит обеспечение развлечений для наших избранных добровольцев.
– Значит, вы теперь еще и сутенер, шеф? – в ырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.
Я даже не заметил движения, которым он схватил меня за горло. Затем придвинулся ко мне так близко, что я чувствовал запах у него изо рта.
– Ты кем себя вообразил, сучонок? – выплюнул он мне в лицо. – Ты, может, считаешь себя крутым парнем?
Я вовсе не считал себя крутым парнем, но ответить не мог просто потому, что он сильно сжал мне горло.
– Так что, считаешь? – с угрозой переспросил Гетлин.
Я ухитрился помотать головой.
– И правильно, – заявил Гетлин. – Никакой ты не крутой. Так просто, кое-что умеешь. А если ты еще раз такое мне скажешь, я тебя жизни лишу. Ты меня хорошо понял?
Я кивнул.
– И девушку эту ты больше беспокоить не будешь, – продолжал Гетлин. – Мы теперь не в кантине. Мы в поле. Ты здесь ради удовольствия экспедиции к апачам. Ради моего удовольствия. И нечего скакать тут, как щенок вокруг течной сучки. Понял меня, мальчик?
В эту минуту к нам подошла Маргарет Хокинс.
– Что тут происходит? – требовательно спросила она.
– Учу молодого мистера Джайлса правилам поведения в поле, Маргарет, – ответил шеф полиции. – Только и всего.
– Отпустите его, Лесли, – сказала Маргарет. – Вы делаете ему больно. Он же еще ребенок.
– Да, мэм. Именно это я и пытался ему втолковать, – сказал Гетлин, ослабляя хватку. – Вот так-то, сынок. Леди поспешила тебе на помощь. Но, я думаю, мы поняли друг друга, верно? – Он отпустил мое горло.
Я потер шею. А Гетлин чуть приподнял шляпу в сторону Маргарет.
– Всегда счастлив видеть вас, Маргарет. Сейчас я занят размещением персонала, но попозже хотел бы пригласить вас потанцевать. – У хватив Магдалену под локоток, он повел ее прочь.
– Нед, с вами все хорошо? – с тревогой спросила Маргарет.
– Все в порядке.
– Что такое вы ему сказали?
