Какой-то он сегодня был квёлый. Ещё более отстранённый, чем прежде, и, будто бы, неживой. На парах или во время их тайных занятий, Демиш, если и не фонтанировал энтузиазмом, то весьма энергично вёл процесс обучения, получая от этого очевидное удовольствие. А вне класса он, видимо, был таким – замкнутым, скучным и не вызывавшим ни малейшей симпатии молчуном. Такого контраста волшебница прежде не видела. С другой стороны, а много ли она успела увидеть за свою, даже по меркам неодарённых, короткую жизнь?
За дорогой девушка почти не следила, и, когда карета остановилась, выяснилось, что они находятся в каком-то крайне малоприятном райончике, больше всего смахивающем на трущобы. Таких мест в Сегале хватало. Город был слишком велик, чтобы собрать всё его малоимущее население в одном месте. Если прикинуть по времени, что они затратили на дорогу, выходило, что это трущобы, расположенные между вторым и третьим кольцами городских стен. Улицы здесь, ясное дело, не убирали, и магичка сразу же провалилась по щиколотку в хлюпающе-хрустящую смесь изо льда, снега и грязи. С освещением тоже были проблемы, и ей пришлось перейти на ночное зрение, чтобы по достоинству оценить покосившуюся халупу, к которой их доставил возница.
– Жди здесь, – Демиш бросил ему монету и неторопливо направился к облупленной двери с потемневшей от времени бронзовой ручкой.
Закрывшись от ветра элементарным щитом, чародейка последовала за ним. На стук никто не откликнулся, и наставник постучал громче, но без того же успеха. Тогда он просто надавил ладонью на дверь, и та бесшумно открылась, впуская гостей. В сенях было не повернуться, настолько тут оказалось тесно. Голые, попахивающие гнилью, стены выдавали крайне бедственное положение здешнего обитателя. А, может, и обитателей, кто его знает. Вдруг пациент Демиша человек семейный.
– Прикройте, пожалуйста, дверь, – с этими словами он, не задерживаясь, прошёл дальше, в главную и, скорее всего, единственную комнату в доме. Там кто-то испуганно забубнил, и девушка поспешила присоединиться к наставнику.
– Роша?! – встретил её появление трясущийся старикан в латаной-перелатаной серой рубахе и таких же штанах. – Или Гаруна?! Нет, ты не из тех, не из этих… Боги, за что мне это?! Враг моего врага мёртв, но его смерть открыла дорогу голосу. Так и должно быть, ибо сказано было, что мы греховны, и каждому грешнику суждено нести наказание…
– Довольно! – холодно приказал Демиш. – Алон, ты узнаёшь меня?
– Ну нет! – с неожиданной прытью старик выхватил откуда-то нож и пошёл на мага, грамотно прикрываясь свободной рукой. Видно было, что в прошлом его обучали приёмам боя. – Мне хватит их голосов. Тебя мне не надо!
Бросив попытки достучаться до сумасшедшего, наставник швырнул в него паралич и аккуратно подхватил падающее тело в мелкоячеистую волшебную сеть.
– Присаживайтесь, – он указал девушке на скамью. – И осмотрите больного. А я пока что всё подготовлю.
Что именно он хотел подготавливать она не совсем поняла, но какая разница? Увидит по ходу дела. Случай, и вправду, оказался очень запущенным, причём задачка принципиально отличалась от той, что подкинул ей Микел. У мальчика ведь даже не было патологии. Просто сознание замкнулось в себе, а выпустить его на свободу мешал природный иммунитет. Тут же они имели дело с настоящим безумцем, которому самое место в соответствующем заведении. Даже странно, как бедняге удавалось столько времени его избегать. Наставник, тем временем, нашёл какую-то тряпку и заткнул ей старику рот, словно кляпом, после чего уложил его на пол, плотно прижал сверху сетью и снял паралич. Глаза несчастного выкатились из орбит, он яростно замычал и сделал несколько жалких попыток выбраться из ловушки.
– Зачем это? – со смесью страха и отвращения спросила Милани.
– Чтобы поддерживать его мозг в тонусе, – он говорил спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. – Знаете, если отрезать разумного от всех возможных источников раздражения, зрительных, слуховых, тактильных и прочих, он погрузится в особое, крайне малоизученное состояние. И, что в нашем случае крайне важно, станет весьма неудобным объектом для работы с сознанием. Паралич такого эффекта, конечно же не имеет, но тоже влияет на восприятие пациентом окружающего мира. Если мозг приказывает телу дёргаться, пусть оно дёргается. Так проще будет создать иллюзию того, что наше вмешательство не вредно, а, наоборот, благотворно. На практике, оно так и есть, но ведь мозг об этом не знает. Так что вы можете мне сказать о нашем больном?
– Что он действительно болен, – она постаралась временно абстрагироваться от внешних деталей происходящего и сосредоточиться на задании. – Я так понимаю, он жалуется на голоса?
– Совершенно верно, – одобрительно кивнул Демиш. – С ним постоянно беседуют Юр, Роша, Гаруна и Шил. Даже Эквил порой захаживает. Естественно, человеку в таком состоянии трудно сохранить самообладание, особенно учитывая, что безумцам присуща вера в реальность своих видений и галлюцинаций.
