– Мне нужна твоя помощь. Думаю, птицу можно спасти, если отнести в заповедник, но я не смогла поймать ее.
Кассандра ничего не отвечает и разговаривает с кем-то.
– Ты далеко сейчас от совы?
До медведя мы шли час, а сова улетела еще дальше в лес, где нет троп.
– Часах в двух ходьбы.
– Если есть шанс спасти ее, надо попытаться. Но лучше подождать до утра. Ты далеко от птицы, да еще и дождь идет. Если пойдешь за ней сейчас, обратно придется идти в темноте.
– Нам некогда ждать. Боюсь, сова не переживет эту ночь. – Стараюсь говорить спокойно, но мне сложно. Мое тело дрожит.
– Мы не меньше тебя хотим помочь усилителю, но людьми рисковать не станем. После захода солнца по лесу очень сложно ходить, а в дождь еще сложнее. Подожди минуту, – говорит Кассандра и обращается к кому-то.
– Мы заколдуем птицу, – продолжает она. – Дотянемся до нее при помощи магии, которая вытекает из ее раны. Заклинание замедлит кровотечение и даст сове немного времени, если у нее и правда очень серьезные раны. Долго оно не продлится, но поможет пережить ночь. Утром ты сможешь пойти за ней, а я позже присоединюсь к вам.
Я с облегчением выдыхаю. У Кассандры больше опыта и сил, чем у меня. Если она говорит, что магией поможет сове пережить ночь, значит, так и есть.
– Утром сразу же пойду искать ее.
Я объясняю Кассандре, где мы устроили лагерь. Она находится в нескольких часах от нас, но она все равно придет к нам. Она поможет.
Я думала, что меня охватит ужас, когда Кассандра придет и ощутит проклятье в сове. Что испугаюсь того, что она со мной сделает. И мне правда страшно. Но я также чувствую облегчение. Кассандра поможет, и с Пайком все будет хорошо.
– Увидимся завтра, – прощается она и отключается прежде, чем я успеваю что-то сказать.
Капли дождя стекают по моему лицу. Сжимая телефон, глубоко вздыхаю. Сегодня последний день – завтра к нам присоединится Кассандра и узнает о проклятье. Сейчас она далеко от совы и даже с помощью магии не увидит заклятия, но ощутит его, когда подойдет ближе.
Сегодня последний день, когда мама будет спокойно спать в счастливом неведении.
Сегодня последний день, прежде чем Пайк узнает о моей тайне.
Я подхожу к нему и отдаю телефон. Пайк любезно отнес мои вещи в новый лагерь. Я тянусь к рюкзаку и случайно опрокидываю его. Карманы я так и не закрыла, когда искала травы. С ужасом смотрю, как из рюкзака вываливается презерватив и падает прямо у ног Пайка.
– Я подниму! – Бросаюсь вперед, но уже поздно.
Пайк, вскинув брови, протягивает его мне.
– Это не то, что ты думаешь. – Выхватываю у него из рук презерватив и запихиваю обратно в рюкзак.
Глядя на Пайка, который едва сдерживает хохот, понимаю, что, наверное, вечно буду припоминать это маме. Сейчас я наверняка красная как рак. Я смотрю куда угодно, лишь бы не на Пайка.
– Да ну? – весело спрашивает он.
– То есть то, но это не мое, – запинаясь, отвечаю я.
У меня никогда не было серьезных отношений. Пару раз влюблялась, пару раз ходила на свидания, но после сегодняшнего я точно никого на найду, потому что умру от стыда.
– А чье это? – спрашивает Пайк, еле сдерживая смех.
– Может, закроем эту тему? Пожалуйста. – Я застегиваю рюкзак и убираю его в сторону.
– Как скажешь.
Пайк качает головой и смеется, а мне ужасно хочется снова взять телефон, позвонить маме и высказать ей все, что думаю. Но это подождет.
– Спасибо, – с трудом выдавливаю я.
Пайк перенес наши вещи довольно высоко, куда вода не достанет. Он даже расчистил место для костра. Здесь относительно сухо. Большой валун лежит у дерева, которое защищает нас от дождя, а рядом сложен каменный круг, похожий на мой дома.
Пайк промок насквозь. Волосы прилипли к лицу, и с них стекает вода. Он смотрит наверх и качает головой.
– Мы не успеем найти сову засветло, – говорит он, и я рада, что мы сменили тему разговора.
– Не успеем.
Мы переглядываемся. Почему, когда он смотрит на меня так серьезно, внутри все сжимается? Почему, когда он задерживает на мне взгляд, мое сердце начинает биться чаще?
– У меня в запасе еще один день, – замечает Пайк.
– А ты не пропустишь свою передачу по телевизору? – спрашиваю я.
Пусть наши отношения станут прежними, пусть обыденность смягчит мои тревоги и волнения.
Пайк не смеется и не бросается колкостями. Но пристально на меня смотрит.
– Нет. Я ничего не пропущу.
И вдруг мне больше не хочется наших прежних отношений. Никакой обыденности. Его слова заполняют пустоту внутри меня и сглаживают острые углы. Я не ожидала ничего подобного.
Это не магия по определению.
Но может быть, как раз она и есть.
Дождь прекращается. Ветер стихает, и его завывания превращаются в нежный шепот, под который уютно засыпать. Костер скоро погаснет. В ночи вспыхивают темно-янтарные язычки пламени.
Раз десять, наверное, я проверила Макгаффина. Он сидит на прежнем месте. Его сердце бьется ровно. Проклятье ждет.
