Подбежали безглазые псы, приветственно завиляли хвостами. Темные подтянулись ко мне поближе, прикрыли от возможного нападения, и я вдруг, совсем осмелев, протянула руку, осторожно коснулась влажного собачьего носа. Пес дернулся, но ни отступать, ни нападать не подумал.
– Рискуешь, – негромко заметил Безымянный.
– Ты же знаешь, как я в детстве мечтала о собаке.
– Угу. И не боялась их никогда.
Я вздохнула и убрала руку. Папа не уставал мне припоминать, как однажды, будучи совсем мелкой, я бесстрашно сунулась чуть ли не в пасть к чужой овчарке. Детские ручки перебирали шерсть зверя, зверь балдел, а отец молча, чтобы не спугнуть, крался к нам. И только вечером, стоя в ванной перед зеркалом, он обнаружил у себя первую седую прядь.
Сколько седых волос у Стаса?
– Не отвлекайся. – Брат одернул меня. – У Разлома часто прыгуны охотятся, так что смотри в оба.
И правда, три хищника что-то вынюхивали на другой стороне Разлома. Нас они заметили, взвыли-взрыкнули, но больше никаких действий предпринимать не стали.
Миновали Разлом, и Стас повернул в сторону тоннеля.
– Переночуем там. День завтра тяжелый предстоит. Сегодня отдохнем.
Я кивнула, хотя мне-то как раз хотелось поскорее добраться до шахт и оттуда, не затягивая, направиться прямо к доктору. Но интуиция у брата развита гораздо лучше моей, так что спорить даже пытаться не буду.
Удивительное дело, в тот раз тоннель показался мне гораздо меньше. Тогда он буквально давил на голову. Выброс, еще это колесо припятское… А сейчас ничего, даже уютненько – насколько вообще в Зоне может быть уютно. Запертые гермоворота, мягкий мох, вполне безобидный даже на взгляд темного, и тишина, не нарушаемая ни стрельбой, ни воплями.
– Здесь раньше карлики селиться любили, но последнее время их не видно, – заметил Стас.
Ага. Спустил с небес на землю. Я машинально прикинула, сколько времени мне потребуется, чтобы зарыться под стоящий на рельсах тепловоз, – соревноваться с телекинетиками в скорости реакции не хотелось совершенно. Тоннель сразу перестал казаться уютным, и даже присутствие темных больше не успокаивало.
– Да нет их здесь, точно, – отозвался Безымянный. – На чужой территории мы бы так вольготно не расположились. Так же как и они – на нашей.
Территориальное деление, ага. Которое мутанты соблюдают со всей строгостью – так что в дальний конец тоннеля я теперь поглядывала с некоторой опаской. Мало ли…
Но остаток дня прошел спокойно, и ночью нас тоже никто не потревожил. Я настояла, что дежурство мы разделим на троих – темным тоже надо выспаться. Да и я за время путешествия с ними слишком расслабилась. Пора возвращаться в форму.
Странная задумчивость при виде Припяти, так же как и тревожность, больше не нападали, но небольшой участок пути между «Яновом» и Рыжим лесом мы миновали почти бегом. На всякий случай. И – здравствуй, Рыжий лес! Густые колючие кусты, «жгучий пух», песий лай и снорочьи кличи…
В первом же радиационном пятне Грек выдернул с корнем несколько кустиков живички, и у меня окончательно отлегло от сердца. Теперь только бы добраться до доктора, а там уж мы что-нибудь придумаем. Не можем не придумать!
Безымянный, уже несколько минут к чему-то прислушивавшийся, повернулся к нам.
– Что-то не то… Грек, ничего не чувствуешь?
Грек покачал головой:
– Смутно. Что-то произошло, а вот что… Еще вчера.
Опять?! И после этого Безымянный будет мне рассказывать, как хорошо живется темному в Зоне? То у них брат по несчастью в спрута медленно превращается, то смутные сомнения терзают…
Безымянный думал недолго.
– Пойду вперед. Грек, ты с Дикой. Отстаньте метров на пятьдесят. Будет что неладное – уходите. Встретимся в «Маме Анархии».
Р-р-р-р-р. Снова Стас кидается на амбразуру, мне же остается только наблюдать и пальцы грызть от волнения. Что самое обидное – он кругом прав. Помочь ему в случае чего я мало чем смогу, а вот навредить – запросто.
– Осторожнее там… – Бесполезное напутствие, но не стоять же молча!
Выждав, когда черная фигура скроется в лесных сумерках, Грек двинулся вперед. Я – за ним, на расстоянии нескольких шагов. Дежавю, однако: точно так же мы с ним ходили когда-то по Предбаннику и Могильнику. Так же приходилось озираться по сторонам, одновременно стараясь не хрупнуть ни веточкой, ни листиком. Только напарник тогда был сталкером-одиночкой в тельняшке, и мы знать не знали о том, что ему предстоит…
Но это лирика. Снова. Действительность же состояла в том, что, не дойдя до шахт на те же метров пятьдесят, мы заметили патруль «каменщиков». Судя по направлению движения – двое «пятнистых» обходили шахты по кругу. Ну, либо просто шли мимо, во что верилось с трудом.
– В гости пожаловали, – проговорил Грек.
Я удивилась:
– Так для вас это рядовое событие, разве нет? Почему тогда вы чувствуете что-то неладное?
Он прислушался, замерев, как до этого замер Безымянный.
– Темных не ощущаю. Безымянного чую, а вот Глюка и остальных – нет.
– Убиты?!
