Однако в тоннеле оказалось гораздо светлее, чем я думала. Со стен боковой платформы тускло светили лампочки (я даже уловила очертания железной двери), в ржавеющих на путях вагонах вспыхивали «молнии». На всякий случай я обошла вагоны вдоль противоположной стены – «молнии» при таком скоплении металла бьют гораздо дальше. А вот что находилось в дальнем конце тоннеля, было не разобрать – там сгустился мрак. И чем ближе я к нему подходила, тем больше он мне не нравился. Что-то в нем было… хищное.
Как тогда, в лаборатории под заводом…
– Безымянный, – я не рискнула повышать голос, помня, как злобно смотрела на нас та темнота. – Стой.
Но брат внимания не обратил. Шагнул во мрак и мгновенно растворился, словно и не было.
– Стас!
Я забыла про всякий страх. Пройти столько испытаний – и чтобы его забрала какая-то темнота?! Ну уж нет!
Грек не успел меня остановить, схватил рукой пустоту. Я метнулась во мрак, выхватив нож, ожидая чего угодно – кучи щупалец вокруг, злобного оскала в лицо, снопа искр или вовсе чего-то неведомого…
И едва не налетела на брата.
– Ты чего?
– А как же… я думала, темнота… Предупреждать надо! – Я убрала нож и толкнула его в грудь. – Думаешь, смешно?!
– Ты о чем? Это просто пси-завеса!
– Просто?! Я своими глазами видела, как в точно такой же темноте двое сталкеров пропали без следа!
– Решила, что я тоже пропал, и кинулась за мной? – Он покачал головой. – А ты не подумала о том, что очертя голову я абы куда не сунусь? Нет? Вот поэтому, Рыжик, я и прошу тебя вернуться домой. На таких поспешных решениях сталкеры головы и складывают… А где, говоришь, ты такое уже видела?
– Видела! Так же вот двое сунулись – и все, ни ответа, ни привета. И темнота продолжает нехорошо пялиться.
– На «времянку» похоже, – заинтересованно произнес Стас. Не дожидаясь вопросов, пояснил: – Своеобразная блуждающая аномалия. Блуждающая в том плане, что сегодня она здесь, завтра там. Того, кто в нее угодил, перекидывает в прошлое. На день, на месяц, на год – тут как повезет. Если случается, что сталкер встречает самого себя, – иногда это ее заслуга.
Так. То есть Федя и Дима вполне могут оказаться живы и здоровы. Надо Котяре рассказать.
– А пси-завеса? – покосилась я на колышущееся за спиной марево. С той стороны смутно был виден силуэт Грека в тени. На шухере остался.
– Похожа на «времянку», но относительно безобидна. Излучает «пси», когда больше, когда меньше. Поэтому мозголомы здесь любят селиться – никто близко не подойдет, опасаясь пси-удара. А кто подойдет – не рискнет шагнуть в подозрительный сгусток тьмы. Так что Родник Зона спрятала надежно, – усмехнулся вдруг он и сдвинулся в сторону, открывая мне обзор.
Я посмотрела… и завороженно замерла на месте. Видимо, когда-то в тоннеле бушевала мощная аномалия или прошелся крупный мутант вроде топтуна, после чего крыша тоннеля обвалилась, усыпав пол бетонными обломками. Потом в пролом нанесло земли, откуда-то проточил себе путь маленький ручеек, и постепенно на остатках железнодорожных путей вырос целый сад, да такой, что ландшафтные дизайнеры отдыхают! Абсолютно прозрачная вода с отчетливым зеленым оттенком (я машинально прислушалась к счетчику, но он хранил тишину), сочная зеленая трава, неопознанные мной кустарники с сиреневыми, голубыми и малиновыми цветами и даже вполне себе здоровое дерево вроде березы – все усиленно делало вид, что ни о какой Зоне не может быть и речи.
А, нет, показалось. На одной из березовых ветвей, на самом конце, висел в гнезде из листьев зеленый пульсирующий шар. Что-то не припомню, чтобы у берез были такие плоды.
– Артефакт?
Стас кивнул.
– «Сердце Родника». Очень дорогой. Во всех смыслах.
Он указал на что-то в дальних кустах, и я, сунувшись посмотреть, отшатнулась. Вот тебе и уютный уголок!
Три скелета среди цветов. Судя по одежде – одиночки. Всем троим, видимо, перерезали горло – лохмотья одежды на груди у всех троих пропитаны кровью…
– Помнишь, я говорил, что темные иногда приносят Зоне жертвы? Вот последние.
– Ты этого не одобрял…
Я не знала, что еще сказать. Такое красивое место – и то в крови…
– И сейчас не одобряю. И Грек с Глюком тоже. Мы считаем, что Зона возьмет сама, что ей надо. Но не все темные этой точки зрения придерживаются.
Безымянный наклонился, снял с пояса одного из скелетов флягу.
– Набирай воду, за этим же шли. Про артефакт забудь. Ради него жизни отдают и жизни забирают.
– Может, скелеты убрать отсюда? – предложила я. – Похоронить по-человечески?
– Нет, – качнул он головой. – Нужно помнить, какой ценой достается… Знаешь, всегда удивлялся. «Сердце» радиоактивно. Если его унести от Родника, оно от радиации едва ли не светиться начинает. У воды в ручье, если верить доктору, полезных свойств больше, а вреда от нее никакого. Однако за артефакт сталкеры друг другу горло перегрызут, а ручеек под ногами перешагнут и не заметят.
Я хмыкнула.
– Не все то золото, что блестит… Чем дольше я по Зоне хожу, тем больше сомневаюсь, что это просто набор странных явлений. Для чего-то она нужна. Только вот для чего?
Стас внимательно посмотрел на меня.
