До «Мамы Анархии» на следующий день я добралась без приключений. Буль, услышав, что я от Пожара, любезно выставил на стойку несколько консервных банок, выдал автоматный магазин с патронами и россыпь патронов пистолетных, добавил пару гранат. Потом, о чем-то вспомнив, спросил:
– Дикая?
– С утра так звали.
Он протянул мне разорванную и сложенную на манер записки пачку из-под сигарет.
– Тут один темный передал.
Так. Начинается. Я развернула клочок картона.
«
– Больше он ничего не говорил? – спросила я. Буль покачал головой.
Черт! Что-то мне подсказывает, что дело связано со смертью Грека. Я повертела бумажку в руках, надеясь, что обнаружу какую-нибудь приписку, но ничего больше не нашла. Безымянный, как всегда, когда происходило что-то серьезное, был краток до крайности.
Что ж, подожду. Что еще остается?
Я покосилась на Буля. Вроде ни один из нынешних торговцев в слитии информации еще ни разу замечен не был, но «не замечен» и «не сливает» – это две большие разницы, верно? Как бы то ни было, в баре я ночевать точно не буду. Да и сидеть целыми днями на базе вплоть до возвращения блудного брата – нет, спасибо. Припасы имеют свойство заканчиваться, и почему-то особенно быстро это происходит во время безделья.
Дойти до оврага за ближним хутором? Место там не очень приятное, но малопосещаемое, есть шанс найти что-нибудь на продажу или обмен.
Я кивнула Булю и вышла на улицу. В принципе идти недолго, а если что-то пойдет не так – заночую на хуторе. Там хоть и появляются периодически «законники», но я знаю одно укромное местечко…
Прокравшись вдоль стены, окружающей базу, и успешно обойдя две «молнии» и одну «топку», я вышла к холмам, за которыми прятался искомый овраг. Осмотрела хутор – тихо. Похоже, не только отряда «законников», но и даже одиночек там нынче нет. Хорошо. Но я все равно прошла дальше – так, чтобы при подъеме по склону холма со стороны хутора меня не увидели даже случайно.
В овраге клубился туман. От плотной белесой массы отделялись полупрозрачные волокна, колыхались от едва ощутимого ветерка – словно зазывали туда, внутрь. Я усмехнулась. Нервная ты стала, мать. Вот тебе уже и туман знаки подает, да?
Только, похоже, не рыбное тут нынче место. В такой пелене разве что-то найдешь, кроме аномалии?
Я кинула в молочную пелену гайку. Туман колыхнулся, принимая подношение, раздался стук гайки о землю. Ну, здесь вроде чисто. А внутри туман наверняка не такой густой…
Шагнув вперед, я медленно перенесла вес тела с одной ноги на другую. Точно чисто. И даже видно вокруг шагов на пять. А уж слышно как хорошо! Слева что-то проскрежетало по невидимому стволу, и звук раздался будто прямо за плечом. Да, с такой слышимостью незамеченным никто не подкрадется. Правда, мое присутствие тоже наверняка заметили.
Но напрягало не это. Что-то не то было с самими звуками.
Я качнулась назад. Вот оно – туман не пропускал звуки извне! Стоило из него вынырнуть, как я услышала и треск «молнии» неподалеку, и автоматные очереди с юго-запада, и даже пение заблудившегося сверчка с соседней поляны. В тумане ничего этого не было – словно обрубало невидимой стеной.
Подумав, я развернулась обратно. Ну его. Про артефакты – это еще бабушка надвое сказала, а вот от всего непонятного в Зоне лучше держаться подальше. Или хотя бы защитный костюм на себе иметь.
Переночевав, как и планировала, на хуторе, утром я вернулась в «Маму Анархию», где первым встретила Пожара. Быстро же он обернулся…
– Встретил я его, – с непонятным выражением лица сообщил сталкер. – В деревне неподалеку.
Я молча смотрела на него.
– Не смог я, – выдохнул он. – Друг он мне, понимаешь? Хоть он и сам готов был… Сказал, что только от меня пулю примет… А я не смог!
Пожар поднял лицо к потолку и зажмурился.
– Темные за ним присматривают. Да, знаю, что сейчас они в другом месте… Но все равно мне тут больше делать нечего. – Он посмотрел на хмурое небо в щелях между кусками фанеры, которыми были забиты окна. – Ухожу я из Зоны.
Странно сказал. Вроде и решимости в голосе не занимать, а будто сам не верит. Нет, понятно, что отсюда до Предбанника всякое еще случиться может, но, кажется, Пожар этому будет даже рад.
Мы вышли из бара, и он, так же продолжая смотреть в небо, начал рассказывать. Тихо, вполголоса, словно самому себе. О том, как вместе с Сашкой начинали с репортажей в Афгане, как прошли первую чеченскую, потом вторую, как долгое время маялись на гражданке… Как потом получили новое задание – неофициально побывать в Чернобыльской зоне отчуждения.
– Нам сказали – дела там творятся странные и опасные, лучше нас не сможет никто! – горько усмехнулся Пожар. – А я, старый дурак, не сразу понял, что правда по-прежнему никому не нужна. Вышел в прямой эфир… Военсталы нас и повязали. Отправили на Большую землю…
