– Глюк… – прошептала я, невольно пятясь. «Мясорубка» в нескольких шагах позади с готовностью загудела.
Он предупреждающе помотал головой. Не делая попыток приблизиться, пошевелил щупальцами.
– Р… Ра… – слова не желали выталкиваться из изменившегося горла. – Разор… вал… убийцу…
Размахнувшись, он метнул в мою сторону что-то маленькое, приземлившееся неспешно и почти бесшумно, и я перевела взгляд. Странно, но страха уже почти не было. То ли потому, что мне внезапно стало все равно, то ли потому, что откуда-то пришло понимание – темный меня не тронет.
Среди сгнившей листвы и грязи лежал шеврон «Закона». Ненавистная красная мишень на черном фоне. Мне хорошо было видно, как густо она заляпана маслянистыми бурыми пятнами.
Я кивнула, закрыв глаза. А когда открыла – Глюка уже не было, только качались ветки куста там, где он только что стоял.
Больше сил не осталось. Я смотрела на окровавленный шеврон, а по лицу текли нескончаемым потоком слезы. Грек, как же ты так, а? Почему Зона тебя не уберегла от роковой встречи? Для чего Глюк медленно, но верно превращается в полуразумного мутанта? Что теперь будет с Безымянным?
Тепло от артефакта я почувствовала даже сквозь стенки контейнера и ткань куртки. Оно проникло, кажется, в самую душу, от чего мне стало чуть легче. Грек поддерживал меня даже после смерти. Хорошо это или плохо? Ну, точно лучше, чем бродить безмозглым зомби… только дождался ли он покоя?
Я встряхнулась, последний раз шмыгнула носом. Спрошу об этом у Безымянного. Слышишь, братик? Я дойду до «Мамы Анархии», чтобы встретиться с тобой, а потом двину к доктору. Пусть уже ничем не помогу Греку, однако тебя я не брошу, даже не надейся!
Вот только посплю пару часов…
До наступления сумерек оставалось часа три, когда я проснулась. И то – не взвизгни где-то рядом пес, спала бы дальше. Тело ныло все, от макушки до пяток, так что с дерева я буквально сползла. Что ж, до «Анархии» сегодня дойти явно не успею, и, может, оно и к лучшему. Чем позже я встречусь со Стасом, тем позже он узнает о гибели Грека. Смерть брата-темного он наверняка уже почувствовал… хватит с него.
На КПК пришло сообщение от Котяры:
«Дикая, жива? Безымянный спрашивает».
«Жива. Иду куда договаривались».
Очень хотелось спросить, где сейчас сам Безымянный. Но сталкеры в «Маме Анархии» среди прочего болтали о хакере, имеющемся у «законников». Так это или нет, проверять желания не было.
«Добро», – снова пиликнул КПК, и значок диалога стал неактивен.
Ладушки…
Чем хорош Черный яр – он кустами зарос настолько, что можно топтуна спрятать при желании. Правда, этим же он и плох. Нет, топтуна здесь не встретишь, те открытые места предпочитают, но нарваться на засаду – легче легкого. Поэтому на ночевку я устроилась чуть в стороне от того места, где в прошлый раз расположились самоселы. Развела небольшой костер и приготовилась дремать вполглаза. Можно бы и на дерево, но сил уже не осталось. Попозже.
Зашуршала трава, и я, схватив автомат, прицелилась, уже жалея о том, что осталась на земле. Кто бы там ни был – человек или мутант, – компания мне была ни к чему.
Человек, похоже. Шагает в мою сторону аккуратно, медленно, но не крадется. Просто прощупывает дорогу. Я, согласовывая свои и его движения, сдвинулась под защиту кустов. Хотя бы сразу не заметит, и у меня будет лишняя секунда – надеюсь, не для стрельбы. Почему-то вспомнилось, как спокойно и четко застрелила адепта «Камня» в Диких землях. Почти ничего ведь тогда в душе не шевельнулось. Да и потом не до того было. Но повторения не хочется.
Ага. Промашка вышла. Срисовал меня товарищ практически сразу. Нацелился дробовиком… и тут же его опустил. Я, отстав на полсекунды, опустила автомат.
– Пустишь к костру погреться, красавица?
«Красавица…» Ну, не дурнушка, конечно, но в Зоне такое услышать без контекста и подковырок… Я кивнула.
– Места хватит.
– Меня Пожаром кличут.
Он протянул руку, и я, снова недолго подумав, ее пожала.
– Дикая. Видела тебя в баре у «анархистов».
Короткие седые волосы под банданой, серьга в ухе – перепутать сложно даже в разбавляемой отблесками пламени темноте.
– Я тебя тоже, – хмыкнул он. – Ты разговоры слушала.
– А что еще оставалось делать? – парировала я, непроизвольно покосившись на плечо, и Пожар согласно кивнул. Помолчали. Он, сев боком к огню, достал из рюкзака две банки тушенки, одну протянул мне. Пояснил:
– За предоставленное у костра место.
Да уж. Целый день кусок в горло не лезет. Хоть и знаю, что не дело это, но и заставить себя – никак. Я убрала подарок в рюкзак.
– Удачно я тебя встретил, Дикая. Слышал, ты с темными общаешься…
Я дернула плечом, внутренне подобравшись.
– С ними много кто общается.
– Я Оператора ищу. – Пожар примирительно поднял руки. – Может, знаешь что-то о нем?
Может, и знаю. Я изобразила максимальную заинтересованность, лишь бы не отвечать сразу.
– Знакомый?
– Друг. – Он вздохнул. – В Зону пришли вместе, а потом приключилась с ним нехорошая история… И я ему помочь тогда не смог.
