Верблюда внутрь снова не пустили, но внутри импровизированного дворика и без него было непривычно многолюдно. Среди сталкеров я узнала только Госпожу, Феникса и девушку с топором, которую когда-то, давным-давно, мельком видела в баре. Да еще бросился в глаза странный парень, не выпускавший из рук лопату. Вроде встречала его на базе «Анархии», только вот с тех пор у него глаза здорово изменились. Хищные какие-то стали. И почему-то легко верилось, что лопата в его руках – оружие грозное, хоть и садовый инструмент.
Интересно, многие ли из них догадываются, что их ждет? И какая причина колоть себе экспериментальный препарат у каждого из них?
Впрочем, это мне было без разницы. Каждый сам кузнец своего счастья, и прыгать сейчас между ними с неуместными вопросами… зачем? Опять же, если принять на веру то, что скоро будет мощный Выброс, – с антирадом у всех этих людей шансов выжить гораздо больше.
Ну а пока они просто ждали во дворе.
– Про Ночного Наездника слышали? – спросила девушка с топором. – Я тут в «Маме Анархии» на днях сидела, и Буль радио включил. А оттуда как рявкнет: «Хай, дети ночи! Это “Мама-Зона FM” и, как всегда, ваш Ночной Наездник!» Я чуть кофе не разлила, а Буль только оскалился, мол, ничего ты не понимаешь в Первом Чернобыльском Радио.
Феникс кивнул:
– Ночной Наездник? Слышал. По ночам в основном в эфир выходит. Что-то про Ирландию рассказывал. Но музыка хороша.
– Да про него вообще слухи ходят, – подключился парень с гитарой. – Что это журналист бывший. Помните, который в Зону пришел напарника выручать, а тот изворотом оказался. Как его звали-то…
– Пожар, – тихо ответила я. Надо же… Не ушел все-таки из Зоны.
– Пожар? – переспросил Феникс. – Ну… может быть. Слышал я про Пожара, что его изворот увел в сторону АЭС, а уж тот изворот или нет, я без понятия. Никто их больше не видел.
– Ага, и Пожар обгорелый микрофон в руках держал.
– Микрофон? Топорик, это ты уже заливаешь. Кто ж его разглядеть умудрился?
– Кто-то умудрился. Если так подумать, то куда журналисту без микрофона?
Да… Неплохой, наверное, конец истории. Особенно если учесть, что ты, Зона, никого просто так не отпускаешь. Удачи тебе, Ночной Наездник!
В научный блок мы первыми и пошли – я, Госпожа и странный парень с лопатой. Остальные словно еще сомневались, но вряд ли сейчас хоть кто-то из них кинется к калитке с криком «Выпустите меня!». Просто каждый надеялся оттянуть неизвестное – заманчивое, но страшное. Нам с Госпожой это было ни к чему, да и парень, похоже, прекрасно знал, к чему все идет. Знал – и ждал с нетерпением.
Как положено, девушка-медичка вела документацию. Прозвище, возраст, хронические заболевания и аллергические реакции… Я ответила на все вопросы, она аккуратно записала. Потом профессионально вколола в вену прозрачную жидкость из шприца и велела посидеть минут двадцать. Серьезный подход. Сразу видно – наука.
Странно, но меня после укола отпустило окончательно. Закралось в голову ощущение, что вот теперь-то все точно идет как надо. Ну… поглядим. Не думай, Зона, что все будет по-твоему.
За Госпожу я опасалась, что приступ скрючит ее прямо во время введения препарата. Но нет, то ли организм у девушки понимал, что «Ясное небо» такой шанс не упустит и отправит хозяйку на всякого рода исследования, то ли еще что – все прошло как по маслу.
Парень назвался Че и заявил, что ему восемьдесят девять лет. Ну, странно, конечно, но каких только чудес в Зоне не встретишь – что на их фоне какой-то чудик?
И пошел конвейер. Знакомые и незнакомые сталкеры заходили в огороженный ширмочкой угол, получали свою дозу антирада и выходили с одинаково настороженными лицами, прислушиваясь к творящемуся в организме. Понимали, что пока ровным счетом ничего не изменилось, выдыхали и устраивались во дворе в ожидании дальнейших действий.
Ждать пришлось недолго. Вперед вышел Глюк.
– Теперь самое время проверить, как антирад работает. Сейчас мы все несколькими группами идем в Рыжий лес, где смело заходим в самое большое и горячее радиационное пятно. Далеко вглубь идти не нужно, таких пятен хватает вдоль опушки. Дальше, если все хорошо, – возвращаемся. Все понятно? Двинули!
Да, это в моем путешествии по Зоне что-то новенькое. Как получилось, что в самом начале я боялась радиации как огня, а теперь лезу в очаг самостоятельно и вполне добровольно?
Идти далеко действительно не пришлось. Миновав мост, мы свернули влево, поднялись по глинистому холму – и вот оно! Дружно затрещали датчики, сталкеры рефлекторно дернулись, но назад не отступили.
Глюк, зашедший в пятно вместе с нами, внимательно вглядывался в лица. Сталкеры озирались, напряженно ожидая чего-нибудь. Но все было тихо. Ни корчащихся в муках людей, ни массированной атаки мутантов, ни возникшей из ниоткуда аномалии…
– Кажется, пронесло, – прошептал кто-то. – Радиация нам теперь не страшна, прикиньте!
И тут парень с гитарой упал. Молча осел на землю, затрясся в припадке… и через секунду утих. В широко открытых глазах отражалось небо, в воздухе растворялся последний гитарный стон… а человека с нами уже не было.
