Немногочисленные люди, идущие мимо, таращатся на них.
Смотрят с подозрением.
Поспешные движения, словно они стремятся как можно скорее пройти открытое пространство. У входа в новую торговую галерею сидит пожилой мужчина и просит милостыню. Славянская внешность. «Я голоден», – написано на его табличке. Он наверняка как-то связан с группировками попрошаек с Балкан. Или и вправду нуждается? «Строго говоря, он не должен тут сидеть, но у нас есть дела поважнее», – думает Малин.
– Какой день! – восклицает Зак. – Жаль только, что люди не решаются выйти на улицу.
– Ничего странного.
– Только ты какая-то странная.
– Заткнись, козел!
– Козел? Что ты имеешь в виду?
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.
Зак, что-то бормоча себе под нос, потягивает кофе.
Через некоторое время подходит официантка, чтобы забрать их чашки.
– Народу мало, – говорит Зак.
– Никто не решается пойти в центр, – отвечает девушка. – Народ напуган до смерти. Единственное, что все обсуждают, – когда будет новый взрыв.
– А ты? – спрашивает Малин. – Ты не боишься?
– Честно говоря, не боюсь. Мне кажется, опасности нет. Но я бы лично трижды открутила голову тому, которого показали на видео – того, что подложил бомбу возле банка.
Малин вздрагивает от ее слов. Открутить голову…
Официантка всего на пару лет старше Туве, симпатичная, но с некрасивым шрамом на подбородке. Чувствуется, что это крутая девушка, которая хорошо знает, чего хочет.
Она останавливается и замирает у их столика, держа в руках поднос.
– И даже если б я боялась – я не позволю каким-то грязным террористам управлять моей жизнью; ведь тогда получается, что они добились, чего хотели, не так ли?
От кофе по телу разливается упругая волна энергии, когда они идут обратно к машине, припаркованной у «Гамлета».
«Когда на Большой площади назначена минута памяти? В обеденный перерыв? – думает Малин. – Похоже, это уже скоро. Может быть, нам пойти туда, посмотреть, кто придет, много ли народу соберется…»
Зак прерывает ход ее мыслей.
– Эспрессо крепкий попался, – говорит он, и Малин кивает, ощущая, как в кармане пиджака начинает звонить телефон.
– Свен, толку ноль, – говорит она, сняв трубку. – Они отказались дать нам видео.
– Я предпринял формальные шаги, – отвечает Свен. – Послал запрос главному начальнику СЭПО. Может быть, нам все же удастся заполучить эту запись.
– Еще что-нибудь?
– Да, – говорит Свен. – Только что звонили из университетской больницы. Врач Ханны Вигерё. Он говорит, что она очнулась и что у нас есть небольшая возможность побеседовать с нею, очень кратко и с осторожностью.
– Мы будем там минут через пять, максимум десять, – говорит Малин.
– Спросите Петера Хамсе, – добавляет Свен.
«Задавака-доктор, – думает Малин. – У нас сегодня просто парад задавак».
Она ощущает, как адреналин в крови смешивается с кофеином, от чего возникает чувство кайфа – как в тот единственный раз, когда она попробовала кокаин, на той дикой вечеринке в годы учебы в полицейской академии в Стокгольме.
