Дихотомия полностью

Страж тяжело задышал, готовясь спорить с напарником, но, помявшись на месте, отошёл в сторону. Скрестив на груди руки (о чём можно было догадаться по скрипу брони на рукавах), он привалился к стене. У меня появился шанс проскользнуть незамеченным.

Да, опасно. И если попадусь, то уже не смогу прикинуться дурачком, который не заметил Стражу в тумане. Однако мне нельзя было терять времени. Нельзя допустить, чтобы Аделаида по пути к дому прошла сквозь густой туман и нарвалась на этих бравых ребят.

На цыпочках ступая вперёд, я старался не шуметь. С детства имея привычку гулять по ночам, я скоро освоил несложный навык мягкой поступи, бесшумных движений и сонного дыхания (не тот, что с храпом и придыханием, а в полном расслаблении организма, когда не напрягается ни один мускул). Я действительно мог этим похвастаться. Вот только некому было об этом рассказать. Сестра с матерью бы до ужаса перепугались, узнай о моих регулярных вылазках, а Стражи обрадовались бы возможностью направить на меня целый взвод вооружённых до зубов магов. Так и приходилось гордиться умелостью втайне, предпочитая скрытность помпезности.

Но сейчас, ступая через двух рассерженных Стражей, не видящих дальше собственного носа, я не мог скрыть торжествующей улыбки. Это меня и погубило. Нет, не улыбка. Торжество перед победой. Я не заметил под ногами крохотный камешек, наступив на который потерял равновесие. Начав выкидывать руками пируэты, будто заправский маг перед воплощением огненного шара, я поднял не только шум, но и камешек в воздух, направив его в одного из Стражей. Послышался звонкий стук.

— Ты чего удумал? Совсем страх потерял? — лязгнул металл, заскрежетали от злости зубы.

В воздухе повисла тишина, а затем прозвучал ответ:

— Ты вообще о чём? Я стою здесь, никого не трогаю.

— Чего ты брешешь? Камнями в меня кидаешься, олух, и думаешь, что я совсем тупой? Насмехаться надо мной решил?

Снова лязгнул металл. Второй встал в боевую стойку:

— Нарываешься на драку? Ну так я тебе устрою!

Вспыхнул Свет, выхватывая противоположные стены узкого переулка. Пространство мигом очистилось, обнажая пропасть. Воины были настроены очень серьёзно. Сущий пустяк, вспыхнув не хуже полыни под яркими лучами солнца, обещал перерасти в пожар.

Рванув вперёд, я заглушил шум шагов на поверхности Тени. Ещё немного, и нарвался бы на неприятности. Гнить мне тогда в тюрьме за нападение на Стражу, саботаж закона и нарушение спокойствия Королевства. Недолго. До первой виселицы.

***

Судя по доносившимся звукам из харчевни, дело шло к закрытию. Несвязные слова, обращённые в песню, растворялись в ночи. Оставшиеся гости питейного заведения не могли больше пить, а потому припадали лицом к липким поверхностям, будь то стол, стул или дощатый пол. Тут уж что подвернётся под руку, а точнее под разрумяненную щёку. Только и приходилось, что мягко будить постояльцев, пока они не переберутся на постоялый двор. Если с этим не справлялась Аделаида, выбиравшая мягкий подход и кроткое убеждение, то подключался Солод, превращая насущный вопрос в существенную проблему для тех, кому тяжело раскрыть глаза. Скажем так, он помогал раскрывать ваши глаза, даже против собственной воли.

Отворив дверь, я покинул белый дым и попал в хмельное облако.

— Демиан, осторожно! Пропусти господина на улицу, — бросил братец Солод, приветственно поднимая широкую ладонь, по бороздам которой можно было счесть количество разбитых бокалов. Их уже давно перевалило за сотню.

Человек, больше похожий на мертвеца, чем на человека, пошатываясь, двигался прямо на меня. Успев отойти в сторону, я заметил, как гость провалился в туман, превратив вертикальное положение в горизонтальное. Раздался глухой стук.

— Ты зачем в такой туман пришёл? Мог ведь заблудиться! — причитала сестра, совмещая нравоучения с оттиркой столов. Оба действия она производила с особой тщательностью, будто между ними не было не только разницы, но и противоречия.

— Тебя встречаю! Я-то не заблужусь, Люмерион как свои пять пальцев знаю.

— Счастливый, — хмыкнул Солод, взглянув на левую руку, где находилось всего четыре пальца. Результат неудачной игры в ножички. Потеря денег, пальца, но самое обидное — репутации безупречного игрока. Теперь о безупречности не могло быть и речи. Такие вещи слишком заметны, чтобы пытаться их скрыть.

— Я не просила, — насупилась Ада. — Сама могу дойти до дому. А тебе лучше заботиться о матери. Или же…

Сжатая в комок тряпка выскользнула из ладони. Открытые настежь глаза внимательно следили за моим выражением лица, стремясь распознать в них ответ раньше, чем будут произнесены первые слова. Я помотал головой, снимая возникшее напряжение.

— Всё в порядке. Я привёл домой лекаря. Состояние у неё тяжёлое, но опасность позади. Пока.

— Пока? — переспросила та, понижая голос.