Дихотомия полностью

— Чёртова семейка, будь они неладны! Их сынок, Теневой ублюдок, все нервы мне потрепал на Испытании, — сказал вопрошающий, сплёвывая на пол.

Теперь я узнал его голос. Схватившись за висевший на поясе нож, стиснул зубы.

Скрипнула половица за дверью. Чужие шаги быстро привели меня в чувство. Развернувшись к окну, я в секунду оказался возле распахнутых створок. Один прыжок… Маленькое движение… Я разберусь со всем позже, при свете дня. Докопаюсь до истины, обсужу с сестрой, проглочу историю, застрявшую комом в горле. Повинуясь разуму, я не наломаю дров, после которых ни в жизни не отмоешься. А я не такой. В отличие от сестры, мне хватало мозгов не ссориться с первым встречным, косо на меня взглянувшим.

Аделаида, что же ты наделала…

Оставался один прыжок на потонувшую во мраке погасших фонарей улицу. Дверь комнаты раскрылась, впуская помутнённый блеск хмельных глаз, в которых застыла насмешка. В голове взорвался разбросанный порох, тысячей слов заполоняя сознание единственной мыслью.

УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ. УБЕЙ.

Нагрянувший ветер сомкнул оконные ставни. Комната погрузилась во тьму.

***

Липкие пальцы. Резкий запах. Руки трясутся в треморе. В постоялом доме разлилась тишина. Вот только ничего чарующего в ней не было. Минуту назад в этом доме на одно дыхание стало меньше. И на одну лужу крови — больше.

Меня мутило. Сдержав рвотный позыв, я вытер ладони об штаны, и только потом понял, что зря. Теперь их придётся сжечь. Как улику. Как доказательство… Доказательство чего? Что произошло? Помню только, как открылась дверь, а с нею и новая мысль. Ужасная, пугающая мысль, недолго гнездившаяся в моём сознании. А затем короткая вспышка, блеск в случайном лунном свете и страх в застывшем взгляде.

Мертвец. Раскрытые глаза смотрят на меня без ненависти. Ненависть не успела в них отразиться: всё произошло слишком быстро. Я до сих пор не до конца понимал, как именно. Несколько движений, тяжесть клинка в руке, короткий выпад и… Обмякшее тело, навалившееся нежданным грузом. Повезло, что Страж был пьян, к тому же без оружия. В темноте он не сразу меня разглядел, а когда увидел — было уже поздно, примерно на одну треть вонзившегося лезвия.

Одежду придётся выкидывать. Я пахну смертью. Неестественной смертью.

В коридоре раздались шаги.

— А дежурить, кто будет? Сам знаешь, каков Командир в гневе…

Но дежурить никто не собирался. Если, конечно, не в армии мёртвых. Да и то, в качестве новобранца.

Тень от коридорной свечи, заплясав возле двери, остановилась. Крепче сжав рукоять ножа, я приготовился. Бежать опасно. Сражаться бессмысленно. Остаётся лишь притаиться, в слабой надежде, что Страж бросит в покое напарника, посчитав, что тот завалился спать. В некотором роде так и было, просто сон был крепче обычного.

Свеча в коридоре погасла. Запахло оплавленным воском. Дом погрузился во тьму, но ровно на мгновение, пока мощный столп Света не выбил с петель дверь.

Мне крупно повезло.

Осознавать я это начал с первым пройденным шагом. И дело даже не в том, что шаг этот, хромой, как у кобылы, с которой слетела подкова, одиноко раздавался на пустынной улице. И даже не в том, что огонь, ярко полыхавший позади, обошёл меня стороной.

Нет, везение моё носило иной, саркастичный характер. Ведь одна короткая неудача означала бы прекращение жалких потуг продлить жизнь, за поворотом которой притаилась новая опасность. Но удача продлевала страх перед будущим. Так я и брёл, ожидая, что сейчас выскочит Страж. Задаст неудобные вопросы, из разряда: почему весь в копоти, откуда хромота, и главное — как так вышло, что вся одежда в крови.

Хотел бы я сказать, что эта кровь — моя собственная. Но такой ответ лишь половина правды. Истина, стоит только попытаться произнести её вслух, прочувствовав слова на вкус, так ужасна, что во рту начинается форменно безумие…

Покачнувшись, пытаясь удержаться за фонарный столб, меня стошнило прямо на мостовую. Развернувшись к реке, я подался вперёд и услышал, как всплеск мутной воды скрыл содержимое желудка. Вытерев ладонью лицо, стараясь не дышать, чтобы не вздохнуть удушливый запах изо рта, я отшатнулся.

— Вам помочь? — раздалось позади, тем голосом, на которой сразу хочется отозваться.

Но не при таких обстоятельствах. Сейчас любой голос для меня был ударом молотка по колену. Я развернулся, уперев налитые кровью глаза в незнакомую девушку. Каштановые волосы, заплетённые в две очаровательные косички, в испуге заметались на груди.