Но почти сразу выяснилось, что мучений (и притом нестерпимых) Сарджену было никак не избежать. Уже первый выпад одного из щупалец отозвался в левой ноге резкой обжигающей болью. Вскрикнув, Николя невольно отшатнулся… и тотчас же не менее десятка таких же щупалец раскалёнными иголочками впились ему в спину и шею. Не в силах выдержать более эту муку, Сарджен закричал, отчаянно извиваясь в тщетных попытках высвободиться, но всё новые и новые щупальца продолжали впиваться в беззащитное тело юноши со всех сторон, а ощущение боли всё нарастало и нарастало, хоть казалось больнее, чем есть, уже быть не могло…
А потом что-то свалилось на Николя сверху. И не просто свалилось, а, ухватив его за шиворот, тотчас же рвануло обратно вверх. И вот уже нестерпимо-жгучая боль во всём теле, не то, чтобы исчезла совсем, но, во всяком случае, казалась теперь не такой острой… а сам Сарджен ощутил вдруг, что летит по воздуху каким-то непонятным образом.
– Идиот! – послышался вдруг у самого уха юноши разгневанный и такой знакомый женский голос. – Тебе что, жить надоело?!
Мгновенно раскрыв глаза, Николя вдруг обнаружил рядом с собой… Мэри. Не понимая, как такое могло произойти и откуда тут могла взяться Мэри, Сарджен вскинул голову и только сейчас заметил какой-то тонкий шнур, отходящий от пояса жены и теряющийся где-то среди древесных вершин.
– Мэри! – счастливо улыбаясь, прошептал Сарджен. – Любимая! Наконец-то я тебя нашёл!
– Дебил! Вот же дебил!
Рука Мэри крепко обхватила Сарджена за талию, и оба они стремительно понеслись куда-то вдаль, искусно лавируя среди верхушек деревьев… а в следующее мгновение Николя потерял сознание.
– Да нет, глупости всё это, Максимилиан! – сказал Ливски. – Пустые фантазии!
Ничего на это не отвечая, Холин вздохнул и обвёл присутствующих тяжёлым немигающим взглядом. И три представителя Центра, и Ливски… никого из них Холину, кажется, так и не удалось переубедить.
– Единственная их цель – как можно скорее вырваться в космос! – поддержал резидента худощавый представитель Центра. – Причём тут старые карты, да ещё и какие-то артефакты?
– Да, но она почему-то ими заинтересовалась… – неуверенно пробормотал толстяк и, протянув короткую пухлую руку в направлении Холина, добавил: – Покажите нам ещё раз эти снимки.
Снимки вторично пошли по рукам и все присутствующие вновь принялись по очереди рассматривать непонятные и ни на что не похожие металлические предметы, изображённые на цвётных и объёмных этих снимках. Металл, а точнее, сплав, из которого были сделаны все до одного артефакты, по внешнему виду очень напоминал золото, хоть золота в нём, как показали анализы, не было совершенно. Если верить анализам (а не верить им, кажется, не было никаких оснований), то все эти предметы были сделаны из обычного сплава железа, хрома и ванадия, хоть известные людям сплавы этих трёх металлов выглядели совершенно иначе.
– Зачем «диким кошкам» весь этот металлолом?! – нервно выкрикнул худощавый, со злостью швыряя снимки на стол. – Не понимаю!
– И я не понимаю, – сказал Ливски. – Может, это просто какой-то хитрый обманный ход?
– Что тут хитрого?! – буркнул толстяк. – Лучше скажите нам, как там с переговорами? Сдвинулось хоть что-то к лучшему?
– С переговорами всё по-прежнему… – Ливски вздохнул, подавленно и с каким-то даже недоумением перелистал лежащие перед ним бумаги. – Впрочем, сейчас узнаем самые последние новости…
Засветился огромный экран на стене и на нём появилось встревоженное лице дежурного по космопорту.
– Ну, что там у вас?
– Ультиматум, сэр! – запинаясь, проговорил дежурный. – До его окончания осталось десять минут, так что…
– Это я знаю! – перебил дежурного Ливски. – Я спросил: что у вас нового!
– Ничего нового, сэр!
Экран принялся медленно чернеть, постепенно превращаясь в самую обыкновенную часть стены, ничем не отличимую от остальных… и какое-то время все присутствующие молча наблюдали за постепенным этим превращением.
– Не осмелятся! – прервал, наконец, общее молчание худощавый. – Убить девяносто человек… ни за что, ни про что…
– Девяносто восемь.
– Что? – худощавый резко обернулся в сторону Холина, с каким-то подозрением даже впился взглядом в его невозмутимое лицо. – Что вы сказали?
– Я сказал, что заложников не девяносто, а девяносто восемь, – как можно более вежливо проговорил Холин.
– Тем более! – Худощавый схватил со стола сигару, принялся её торопливо раскуривать, пальцы его дрожали. – Они не посмеют!
– Не будь таким уверенным! – с раздражением выкрикнул толстяк и тоже схватил сигару. – «Дикие кошки» всегда держат слово! Скажи лучше, что тебе наплевать на заложников, вот и всё!
– Как и тебе! – огрызнулся худощавый. – Просто ты не хочешь терять клиентов для своих паршивых контрактов… и в этом лишь всё твоё человеколюбие!
– Я не позволю! – закричал толстяк, швыряя на пол так и не раскуренную сигару. – В присутствии подчинённых…
– Господа, господа! Успокойтесь!
Самый маленький из представителей Центра умоляюще вскинул руку.
– Время идёт и надо что-то решать! Я лично – за решительные действия! Причём, неотложные!
