Такое и в самом деле могло произойти, ибо заплутать в бесконечных этих коридорах было проще простого, хоть все они начинались с одного огромного и идеально круглого помещения, которое Сарджен совершенно случайно «открыл» совсем рядом со своим «жилищем». Но потом коридоры эти начинали изгибаться, разветвляться и даже пересекаться между собой. Более того, Сарджен заметил как-то, что и само количество входов в коридоры со стороны округлого помещения непостоянное. В один из дней Николя насчитал там двадцать два входных отверстия, а когда заявился туда на следующее утро – их количество сократилось до пятнадцати. Впрочем, назавтра их было уже аж двадцать четыре…
Был и ещё один вопрос, который никак не давал покоя Николя: знает ли об этих странных коридорах Мэри? И если знает – что она о них думает?
Ответ на этот вопрос, конечно же, могла дать лишь сама Мэри, а ей – и Сарджен явственно это ощущал – было сейчас совсем не до этого. Что-то она делала (или искала?) в своих джунглях, и что-то у неё пока что не получалось, как надо. Дни Мэри были наполнены до отказа, их даже не хватало на всё, сам же Николя просто изнемогал от скуки и одиночества. И даже ежедневные блуждания по непонятным этим коридорам не помогали… вернее, почти не помогали одиночество это развеять…
Помогало совершенно другое, ибо был у Сарджена ещё одна ежедневная, вернее, ежевечерняя забота: терпеливое ожидание жены на каменных ступеньках здания, бесконечная тревога за жизнь и здоровье Мэри в опасных этих джунглях, особенно возраставшая, ежели ожидание это вдруг затягивалось. А после – огромное облегчение при виде приближающейся жены и сладострастное предчувствие очередной волшебной ночи в нежных её объятиях.
Удивительно, но даже превратившись вновь в «дикую кошку», по ночам Мэри вела себя почти так же, как раньше, целиком отдаваясь пылким ласкам мужа. А он, совершенно теряя голову от любви и нежности, старался всякий раз не думать о том, что вслед за ночью вновь наступит такое неизбежное утро. И что вновь его Мэри, такая нежная и такая послушная ночью, мгновенно превратится в «дикую кошку» Моргану, которая, не обращая никакого внимания на Николя, поднимется с их общей постели и с хмурым видом начнёт свои приготовления к очередному рабочему дню.
Потом Мэри (Моргана?) сухо и холодно повторит своё ежедневное предупреждение мужу, чтобы он никуда не смел отсюда отлучаться (знала бы она о его ежедневных блужданиях по странным этим коридорам!), отдаст то или иное распоряжение насчёт ужина и… вновь исчезнет в жутких этих зарослях, исчезнет до самого вечера…
А ему, Сарджену, останется лишь терпеливо ожидать её возвращения.
И очередной волшебной ночи…
Свенсон вошёл в большую, богато обставленную приёмную резидента и неожиданно обнаружил на месте пресс-секретаря… рабочую жену Холина. Впрочем, зная Холина, этого можно было ожидать…
Должность пресс-секретаря – не просто весьма значительная должность на планете Агрополис. Пресс-секретарь резидента, безо всякого преувеличения, считается тут вторым по значению человеком (после своего непосредственного босса, разумеется).
Вернее, считался, пока резидентом не стал Максимилиан Холин.
Остановившись у входной двери, Свенсон вдруг представил, как входят сюда, в приёмную, заведующие отделениями, бизнесмены и предприниматели самых разных калибров, просто представители других планет или межпланетных организаций. Все, без исключения, солидные люди, уважаемые и уважающие себя. Или, по крайней мере, знающие себе цену…
И вдруг оказываются в полной зависимости, не от женщины даже – от обычной рабочей жены, самого низшего мыслящего существа на планете.
Сам Свенсон, кстати, никогда не относился к рабочим жёнам с той долей презрительного безразличия, что полагалось почти обязательным для мужской половины населения на этой, почти целиком фермерской планете (да разве на ней одной!). Но и воспринимать рабочих жён, как настоящих полноценных людей, он, прожив тут почти два года, уже не мог… да и не были они людьми в прямом смысле этого слова. И хоть своей собственной женщиной Свенсон так и не обзавёлся за время вынужденной службы – пользоваться услугами этих несчастных созданий ему приходилось и не раз. А в Агре, неофициальной столице Агрополиса, где он неоднократно бывал по тем или иным служебным делам, и на многочисленных курортах северного побережья. В каждой из гостиниц и домов отдыха имелся целый штат женщин, единственным занятием которых была именно та, самая древняя профессия, которая не просто дожила до космических времён, но и широко практиковалась во всех, даже самых отдалённых уголках той части Галактики, которую обжили или только начинали обживать земляне.
Впрочем, для рабочих жён Агрополиса профессией это занятие назвать было трудно. Женщины являлись тут обычными орудиями труда, как, скажем, электрокар или стиральная машина. Просто у каждого из этих «орудий» имелась своя рабочая функция, только и всего.
