Да и не похож он был на остальных выпивох: ни одеждой своей, ни поведением. Тут, на дружеские посиделки собрались, судя по всему, ближайшие соседи гостеприимного фермера… а этот мужчина, он являлся, безо всякого сомнения, представителем «дома утех», точнее, надзирателем за женщинами.
На Агрополисе таких почему-то называли – конферансье.
В обязанности конферансье входила, как доставка к месту назначения женщин-арфисток, так и нахождение там вместе с ними. Конферансье, разумеется, нёс полную ответственность за этих женщин, он же после исполнения заказа должен был доставить арфисток обратно в «дом весёлых утех».
Что ж, все – живые люди, так что выпивка с хозяевами надзирателю-конферансье позволялась и даже поощрялась, но, естественно, в меру. Напиваться во время служебной командировки ни один конферансье не мог себе позволить, за это можно было и с работы вылететь. Даже ежели женщин этих заказали не на один вечер, а на более продолжительный срок (и такое бывало), даже тогда потеря контроля над своими подопечными являлась огромным риском для всякого уважающего себя конферансье.
Почему же тогда этот молодчик старается показаться более пьяным, нежели есть на самом деле? И для кого именно он так старательно изображает своё чрезмерное опьянение: для всей честной компании или для одного лишь Свенсона?
Пока Свенсон раздумывал над непростым этим вопросом, в зале появился ещё один мужчина с женщиной. На ногах этот мужчина, в отличие от своего предшественника, держался вполне уверенно… более того, женщину он, буквально, тащил за собой, ухватив за волосы. Мужчина выглядел разъярённым до чрезвычайности, женщина – очень испуганной. На ней был лишь помятый веночек… хитон женщины мужчина держал в свободной руке…
И тотчас же конферансье, начисто забыв о своей «чрезмерной степени опьянения», вскочил из-за стола и бросился к мужчине с женщиной.
– Что случилось? – озабочено спросил он у мужчины. – В чём проблемы?
– Это дрянь ничего не может! – взревел мужчина прямо в лицо конферансье. – Чему вы их там обучаете, хотелось бы мне знать, если она ничего не может?!
– А, может, это ты сам ничего не можешь, Карди? – насмешливо выкрикнул из-за стола один из гостей, кстати, самый молодой из всех присутствующих. – Я слышал, что ты каждый вечер избиваешь собственную жену именно из-за этого… хоть причём тут она?!
– Ах ты, щенок поганый!
Отпустив, наконец, волосы женщины, Карди бросился в сторону обидчика. И тот час же сразу несколько фермеров вскочили с места и повисли на нём, успокаивая.
– Я его кончу! – ревел дурным голосом Карди, тщетно пытаясь высвободиться из удерживающих его рук. – Пустите меня!
Хитон женщины он по-прежнему держал в руке, размахивая им, словно флагом. Сама же женщина осталась на прежнем месте, рядом с конферансье, который что-то ей злобно выговаривал. Женщина стояла, низко опустив голову и, казалось, совершенно не замечала собственной обнажённости. Прочие же арфистки, даже не взглянув в ту сторону, продолжали с безразличным видом перебирать струны своих инструментов, хоть из-за всеобщего шума и ругани музыки их совсем не стало слышно.
– Пустите меня! – всё никак не мог успокоиться Карди. – Это он из-за моей жены! Он сам хотел её купить, но я опередил!
Карди, наконец-таки, успокоили и поспешно вывели на свежий воздух, причём, помятый хитон женщины он ухитрился захватить с собой в качестве боевого трофея. Остальные гости тоже понемногу успокоились, расселись по своим местам и смотрели теперь на стоящую посреди зала обнажённую женщину. И вновь стала слышна тихая и волнующая музыка арфисток.
– Танцуй! – пьяно выкрикнул кто-то из-за стола. – Эй, ты, как тебя там, прикажи ей танцевать!
– Пусть потанцует! – послышалось уже несколько голосов. – Давай, танцуй, чего ждёшь!
– Ты что, не слышала?! – прошипел конферансье, вплотную приблизив к испуганному лицу женщины свою донельзя разгневанную физиономию. – Или ты и этого не можешь, животное?!
Женщина принялась танцевать, закинув за голову нежные руки и плавно изгибая тонкий стан. Это было красивое зрелище, красивое и притягательное… и все присутствующие, и Свенсон в том числе, застыли в молчании, поневоле любуясь обнажённым женским телом. Женщина не двигалась даже, она словно плыла по залу, едва касаясь пальцами босых ног блестящего паркетного пола. Она не просто танцевала сейчас, она полностью отдалась танцу… казалось, танцевала отдельно каждая часть её безукоризненно прекрасного тела. Плавно перемещались по комнате стройные загорелые ноги танцовщицы, так же плавно изгибалась тонкая талия… свои особые партии исполняыли плечи женщины, её шея и высокая грудь. Вот только руки женщина продолжала держать неподвижно сцеплёнными на затылке, а на лице её, печальном и ничего не выражающем, медленно исчезали остатки былого испуга…
– Продай, а?!
Молодой фермер, который незадолго до этого насмехался над Карди, вскочил из-за стола и, подбежав к женщине, лихорадочно ухватил её за руку.
– Сколько она стоит?
