Засунув артефакты снова в сейф, Холин тяжело вздохнул и посмотрел на часы. Скоро время ужина, рабочая жена, наверное, уже накрывает на стол.
И действительно, когда Холин вошёл в столовую, ужин ожидал его на столе. Как всегда, всё было не только вкусно приготовлено, но и красиво оформлено. И хоть Холин, вообще, пил мало, и почти никогда не прикасался к спиртному за ужином, бутылка его любимого вина стояла, как и всегда, на своём обычном месте. Рядом с бутылкой находился хрустальный бокал на высокой ножке.
«Напьюсь сегодня!» – неожиданно даже для себя самого решил Холин, и ему вдруг стало легко и весело.
Напиться, чтобы позабыть обо всём этом! Об изменнике Свенсоне, которого Холин легкомысленно записал себе почти в друзья, о непонятных золотистых артефактах из сейфа, о «диких кошках», которые охотятся почему-то именно за этими артефактами. Правда, в живых осталась сейчас лишь одна из «кошек», так что ликвидировать её будет совсем несложно, ежели только…
Ежели только она и в самом деле осталась одна…
До краёв наполнив бокал, Холин выпил вино единым залпом, потом вновь наполнил бокал.
Убеждая РАДЖУ в том, что две «дикие кошки» погибли, Холин, одновременно, пытался убедить в этом себя самого.
К сожалению, безрезультатно…
Ибо это было бы как-то слишком просто для «диких кошек»…
Пригубив ещё вина, Холин принялся, наконец, за ужин. Он поглощал его машинально, даже не ощущая вкуса, а рабочая жена, как всегда, стояла рядом со столом и молча смотрела на мужа.
Ощутив внезапно на себе пристальный её взгляд, Холин отодвинул тарелку и тоже посмотрел на женщину. Странно как-то посмотрел, не так, как всегда…
– Что-то не так? – встревожено поинтересовалась жена.
– Всё так, – успокоил её Холин. – Всё вкусно.
Он всё продолжал и продолжал смотреть на свою рабочую жену, так, словно впервые её увидел… и женщина тоже молча смотрела на мужа в ожидании какого-либо нового приказания.
И, разумеется, она получила это приказание.
– Принеси из подвала ещё две бутылки вина, – сказал Холин и, когда рабочая жена уже торопливо направилась в сторону кухни, добавил: – И захвати потом ещё один бокал. Для себя.
До ближайшей фермерской усадьбы оказалось не так и близко, во всяком случае, куда дальше, нежели виделось с самой окраины кукурузного поля. А, может, всё дело было в непростом рельефе местности?
Но, так или иначе, всё когда-нибудь, да заканчивается. И, подойдя к резному крыльцу дома, Свенсон, чуть помедлив, решительно нажал на кнопку звонка и принялся терпеливо ждать. Форма ответственного работника ФИРМЫ, изрядно помятая, правда, всё же должна была произвести на хозяина дома должное впечатление, как и удостоверение заведующего, лежащее в нагрудном кармане кителя.
Ждать пришлось долго, и Свенсон уже вторично протянул руку к звонку, но в этот самый момент дверь наконец-таки распахнулась и на крыльцо вышла женщина, судя по всему, рабочая жена местного фермера.
Когда-то она была, по всей вероятности, очень красивой, но сейчас по бледному измождённому лицу женщины трудно было установить даже приблизительно, сколько же ей всё-таки лет. Женщине можно было дать, одновременно, и двадцать пять лет, и все сорок…
– Я – представитель ФИРМЫ! – Свенсон вытащил из кармана своё удостоверение, не раскрывая, помахал им перед лицом женщины. – Хозяин дома?
Не отвечая, женщина лишь молча кивнула.
– Мне нужно с ним поговорить.
И на это раз женщина ничего не ответила, просто повернулась и исчезла в дверном проёме, плотно притворив за собой дверь. Впрочем, это ничего не значило, и Свенсон стал ждать, одновременно с этим, озираясь по сторонам. Безо всякого, впрочем, любопытства.
Это была типичная усадьба фермера средней руки. Основательный двухэтажный жилой дом, стойла для нескольких десятков коров слева, там же – цистерны для сбора молока, прочие подсобные помещения. Справа был сад, точнее, он только начинался у здания, а потом тянулся куда-то вдаль, постепенно расширяясь на обе стороны.
С ближайших дынных деревьев гроздьями свисали жёлтые ароматные плоды и, глядя на них, Свенсон ощутил вдруг, как рот наполняется слюной. И не удивительно, последние несколько дней единственной пищей его были слегка прожаренные кукурузные зёрна восковой спелости.
Дверь вновь широко распахнулась, и на крыльце появился плотный краснощёкий мужчина средних лет.
– Ну?! – не проговорил даже, скорее, промычал он. – Что?!
– Здравствуйте! – со всей вежливостью, на которую только был способен, поговорил Свенсон. – Вы – хозяин?
– И что?
Фермер покачнулся, а до Свенсона лишь сейчас дошло, что собеседник его сильно пьян. Не то, чтобы в полной отключке, но весьма близок к этому.
– И что? – повторил фермер и вдруг, широко и дружелюбно улыбнувшись, ухватил Свенсона за рукав. – Идём!
– Куда? – не понял Свенсон.
– Туда! – фермер неопределённо махнул свободной рукой куда-то себе за спину. – У меня сегодня праздник! Сказать, какой?
– Какой? – спросил Свенсон, всем видом показывая интерес.
– Не скажу! – фермер вновь улыбнулся, широко и пьяно. – Сначала выпьешь со мной, а уж потом… Выпьешь?
