Болезненно ойкнув, конферансье рухнул на пол, а Свенсон с плазмером в руке принялся медленно отходить к ближайшей стене. Правда, к самой стене подойти ему не удалось, мешали женщины с арфами, которые, несмотря на всю эту сумятицу, продолжали, как ни в чём не бывало, исполнять одну мелодию за другой.
– Хватайте его, что же вы?! – прохрипел конферансье, торопливо отползая как можно дальше от Свенсона. Наконец, очутившись за спинами фермеров, он смог подняться на ноги, осторожно потрогал пальцами челюсть, выплюнул что-то на пол. – Ты мне два зуба выбил, гад!
– Следующий раз я их тебе все выбью! – пообещал Свенсон.
Ничего на это не отвечая, конферансье вновь обратился к фермерам.
– Хватайте его, парни! Я вам шестьдесят процентов обещаю от всей суммы! Даже шестьдесят пять!
– Ага, хватайте! – нервно огрызнулся кто-то из фермеров. – А как хватать, коли у него плазмер?!
– Идиоты! – Конферансье аж колотило от злости и жажды неутолённой мести. – Это именной плазмер! Слышали о таком? Он реагирует на мои отпечатки пальцев?
– И что? – буркнул Рык.
– А то, что никто другой из него выстрелить просто не сможет!
Неизвестно, как фермеры, но сам Свенсон о подобных плазмерах был наслышан. Конферансье мог блефовать, а мог и говорить чистую правду. В последнем случае положение Свенсона было не из завидных… и может зря он, завладев плазмером, не кинулся сразу же в распахнутую дверь внутренних покоев? Впрочем, там, возможно, на всех окнах имелись решётки… первый этаж, как-никак. Тогда…
Тогда это уже был не путь к спасению, а элементарная западня.
– Ну, что же вы медлите?! – продолжал бесноваться конферансье, подталкивая в спину то одного, то другого фермера. – Я же вам сказал, что этот плазмер именной!
Но фермеры пока что лишь нерешительно топтались на месте. Возможно потому, что слыхом не слыхивали ни о каких именных плазмерах.
– Давайте же, ну?! Чего трусите?!
– Иди тогда сам, первый, ежели такой смелый – огрызнулся Рык. – Отбери у него плазмер, раз он всё равно не выстрелит!
– Ага! – Конферансье, осторожно потёр рукой распухшую нижнюю челюсть. – Отберёшь у него, как же…
Один из фермеров, ухватив со стола пустую бутылку, швырнул её через всю комнату, в направлении Свенсона. Он целил тому в голову, но промазал. Ударившись о стену, бутылка отскочила и рикошетом стукнула по затылку крайнюю из женщин.
Наверное, это было очень больно, но у женщины чуть дёрнулась голова… и только. Она даже играть не перестала. Её соседки тоже продолжали вести себя так, будто ничего особенного в комнате не происходит. И даже когда вторая бутылка, со свистом прорезав воздух, тоже врезалась в стену, а потом, отлетев, упала на пол, никого, правда, при этом не задев… даже тогда они всё продолжали и продолжали перебирать тонкими пальцами струны своих удивительных инструментов…
– Стойте! – отчаянно завопил конферансье, размахивая руками. – Вы же мне весь товар перепортите!
Он замолчал, задумчиво посмотрел на женщин, на Свенсона, стоящего чуть в стороне от них с плазмером в руке. Какая-то новая мысль пришла вдруг в голову конферансье, он даже улыбнулся этой своей мысли.
– Хватайте его! – закричал он, обращаясь уже не к фермерам, а к женщинам-арфисткам, и указывая при этом на Свенсона. – Я вам приказываю!
Свенсон слишком поздно понял, что, остановившись рядом с этими женщинами, совершил грубую, непростительную даже ошибку.
Звякнули жалобна струны арф, летящих на пол. Женщины, исполняя приказ непосредственного своего повелителя, дружно набросились на бывшего космодесантника.
Конечно же, применив против арфисток всего несколько известных ему приёмов рукопашного боя, Свенсон смог бы без особого труда высвободиться из их, хоть слабых, но удивительно цепких и, главное, весьма многочисленных рук. Но некоторые женщины при этом серьёзно могли пострадать и даже погибнуть, и потому Свенсон попытался просто оттолкнуть женщин от себя, что ему, естественно, не удалось сделать быстро. А потом подоспели фермеры и всем скопом насели на Свенсона, дружно свалив его на пол.
Лёжа лицом вниз и не в силах даже пошевелиться, Свенсон почувствовал, как из его руки вырывают плазмер. Потом бывшего космодесантника вновь поставили на ноги, причём в каждую его руку вцепилось не менее трёх человек. Конферансье, размахивая плазмером, подпрыгивал перед поверженным врагом, довольно ухмыляясь при этом щербатым ртом.
– Ну, что, сволочь, допрыгался?! Чья взяла?!
Потом попросил, обращаясь уже к фермерам:
– Не отпускайте его, мужики!
Подскочив к Свенсону вплотную, он переложил плазмер из правой руки в левую, замахнулся.
– Это тебе за мои зубы, сволочь!
Удар пришёлся Свенсону в челюсть… впрочем, удар этот получился слабым и весьма неудачным, и, наверное, кулаку конферансье было при этом гораздо больнее, нежели челюсти самого Свенсона. Но всё равно фермеры вокруг осуждающе загудели, тем более, что конферансье, вновь перекинув плазмер в правую руку, замахнулся на Свенсона его увесистой рукояткой…
