Глаза Свенсона немного приспособились к темноте, да и боль, вроде бы, отступила временно (во всяком случае, стала не такой жгучей и невыносимой), и потому Свенсон смог разглядеть, что на диванчике в данный момент кто-то из гостей Рыка (в темноте просто невозможно было определить, кто именно) пытается овладеть женщиной-арфисткой. Именно пытается, потому как ничегошеньки у него покамест не получается… впрочем, Свенсону вскоре стало совсем не до этой парочки на диване. Боль внезапно воротилась, причём, нахлынула с такой силой, что бывший космодесантник, несмотря на всю свою выдержку, не смог удержаться от громкого протяжного стона.
– Кто тут?! – вскидывая голову, испуганно выкрикнул фермер. Потом он присмотрелся, признал Свенсона и добавил уже более спокойно: – А, это ты?!
– Послушай… – проговорил Свенсон сквозь сжатые зубы, изо всех сил стараясь не застонать снова. – Помоги, а?
– Ага, разбежался, как же! – буркнул фермер, и Свенсон его наконец-то признал. Это был не кто иной, как Карди. – Чтобы ты мне снова кулаком в ухо!
– Прости!
Боль стала уже настолько нестерпимой, что Свенсон, не выдержав, вновь испустил громкий протяжный стон.
– Послушай, Карди… ты меня слушаешь?
– Ну, что тебе ещё?
– Скажи, чтобы сеть чуть ослабили! Издохну ведь, и кукиш вам тогда, а не вознаграждение!
Какое-то время Карди молчал, словно обдумывая ситуацию. Женщина под ним слабо пошевелилась.
– Лежать, курва! – рявкнул на неё фермер, потом, чуть повернул голову в сторону Свенсона, буркнул сквозь зубы: – Мне все эти деньги до одного места, понял! Своих хватает! Так что, можешь подыхать!
Он вновь навалился на женщину, некоторое время молча сопел и елозил, потом, грязно выругавшись, со всего размаху ударил арфистку по щеке.
– Лежишь, как бревно! А ну, пошла вон отсюда, дрянь!
Изящная женская фигурка, вскочив с кровати, тотчас же бросилась к двери. Карди с мрачным сопением последовал вслед за ней, одеваясь на ходу.
– Что, Карди, снова не получилось? – с каким-то мстительным злорадством бросил ему вслед Свенсон. – И опять женщина виновата?
Но Карди, то ли не расслышал его, то ли просто сделал вид, что не расслышал. Во всяком случае, он даже не обернулся. Просто вышел из комнатки и плотно притворил за собой дверь. Так плотно, что даже узкая полоска света почти исчезла.
А ловчая сеть всё сильнее и сильнее сжимала Свенсона в смертельных своих объятиях. Он уже не ощущал ни рук, ни ног… а голову завернуло в сторону с такой силой, что казалось: ещё чуть – и не выдержат, лопнут шейные позвонки. Свенсон вновь застонал, сначала негромко, а потом уже в полный голос. Он понимал, что может умереть… да он и жаждал смерти или хотя бы потери сознания… всё что угодно, только бы избавиться от невыносимой этой боли.
Ещё Свенсон понимал сейчас, почему от сильной боли люди сходят с ума, он и сам был сейчас на грани помешательства… и, то проваливаясь в какое-то спасительное полузабытьё, то вновь возвращаясь в жуткую реальность, Свенсон ощущал, что постепенно теряет разум, что ещё немного, и он потеряет его окончательно…
А потом боль куда-то исчезла, уступив место приятной прохладе во всём теле. И Свенсон вновь ощутил руки, и даже смог немного пошевелить пальцами.
Неужели с него сняли сеть?
Свенсон попробовал приподняться и тут же понял: ловчая сеть по-прежнему надёжно его удерживает. Но почему тогда нет боли?
– Ну, как ты?
Раскрыв глаза, Свенсон некоторое время молча вглядывался в человека, над ним склонившегося.
– Ты – Адам? – тихо, одними губами прошептал он, узнав, наконец, молодого фермера. – Ты что тут делаешь?
– Тебе помогаю.
– Помогаешь? – Свенсон утомлённо закрыл глаза, полежал так немного, с тревогой ожидая неизбежного возвращения боли, но боль так и не вернулась. – Ты можешь снять сеть?
– Я пробовал, – как-то виновато отозвался юноша. – Но для этого необходимо специальное приспособление, а я его тут пока что не нашёл. Я поищу ещё… чуть позже…
В это время совсем рядом послышались ещё чьи-то осторожные шаги, и Свенсон, вновь открыв глаза, смог рассмотреть рядом с Адамом женщину в мужской рубахе, слишком для неё просторной. В руке женщина держала ведро, потом она чуть наклонила его и Свенсон вдруг ощутил, как на его измученное тело тонкими освежающими струйками льётся вода.
– Не всю сразу, Ева, – проговорил Адам тихо, еле слышно. – Вот так, постепенно… и старайся, чтобы на всего хватило…
Только сейчас Свенсон понял, почему исчезла боль. Сеть стягивается при высыхании, а теперь она более чем влажная. Правда, высвободиться даже с намокшей ловчей сети всё равно невозможно без специального приспособления.
– Принеси ещё воды, Ева, – сказал Адам. – Только осторожно… смотри, чтобы тебя не заметили.
Женщина подхватила опустевшее ведро и молча направилась к двери.
– Если всё же заметят, скажи, что это для меня! – крикнул ей вслед молодой фермер. – Чтобы чуточку остыть после жарких любовных баталий!
– Почему ты называешь её Евой? – спросил Свенсон, когда за женщиной закрылась дверь. – Разве это её имя?
