И это действительно было так. Скорость движения «диких кошек» была почти вдвое выше, нежели мог развить десантный скафандр, не говоря уже о маневренности. За счёт чего могли держаться в воздухе эти женщины в тонких своих комбинезонах… этого Холин так и не смог понять. Возможно, всё дело было в широких поясах… впрочем, у «кошек» всегда имелись свои боевые секреты…
Теперь это уже был не бой, а бойня. Неподвижные тела космодесантников падали вниз раз за разом… но, сколько Холин не вглядывался, он так и не смог заметить, упала ли вниз хоть одна их этих чёрных и блестящих женских фигурок.
Издали они выглядели так привлекательно, грациозные эти фигурки…
– Почему они не используют плазмеры?! – закричал Зиберт, вновь наклоняясь к микрофонам, и в голосе своего начальника отдела безопасности и бывшего космодесантника Холин ощутил вдруг не тревогу даже, а самую настоящую панику. – Используйте плазмеры, чёрт бы вас побрал! Что? Не работают? А, чёрт!
В это время шлюпка неожиданно задрожала и начала вдруг снижаться сама по себе.
– Куда ты? – взревел Зиберт, хватая пилота за плечо. – Удерживай шлюпку, идиот!
– Я не могу! – ответно прокричал пилот. – Она мне не подчиняется!
– Что?!
Отшвырнув пилота в сторону, Зиберт занял его место.
– Приказ всем шлюпкам! – прокричал он в микрофоны. – Отходим! Немедленно отходим все!
– А они как же? – растерянно проговорил пилот, не сводя глаз с экранов. – Они же погибнут!
– А ты хочешь, чтобы и мы погибли вместе с ними! Да что это с ней такое?!
Несмотря на все его усилия, шлюпка продолжала снижаться. Остальные шлюпки тоже теряли высоту. А десантники всё продолжали и продолжали безнадёжное своё сопротивление, хоть осталось их уже менее половины от первоначального количества. Но ни один из тех, кто остался, не кинулся наутёк, не сдался в плен…
Или, может, «дикие кошки» просто не желали брать пленных в смертельном этом бою?
А шлюпка всё продолжала и продолжала снижение, никак не реагируя на отчаянные попытки Зиберта взять управление на себя. Шлюпка просто не слушалась его, она слушалась сейчас кого-то другого и лишь этому другому в данный момент подчинялась.
– Вот и всё! – проговорил Холин устало, ни к кому конкретно не обращаясь. – Как говорится, шах и мат!
– Предлагаю ничью! – послышался вдруг за его спиной приятный и на удивление нежный женский голос. – Но это лишь тебе одному!
Холин обернулся.
Неподалёку от него стояли две молодые женщины в чёрных блестящих комбинезонах. Одной из них было Моргана, другую же Холин видел впервые в жизни…
Зиберт тоже обернулся на голос и тоже увидел женщин. И сразу же принял решение.
– Не надо, Фридрих! – немного запоздало выкрикнул Холин.
У Зиберта была прекрасная реакция. Но реакция Морганы оказалась лучшей. Зиберт ещё только вскидывал плазмер, как тонкая голубоватая молния ударила его прямо в лоб.
– Ну, вот и всё! – сказала Моргана спокойно. Потом она перевела взгляд на пилота, и тот от ужаса даже закрыл глаза.
– Не надо! – просипел он еле слышно. – Не убивай!
Спрятав плазмер так же мгновенно, как и выхватив его перед этим, Моргана сделала быстрый, почти неуловимый для глаз шаг вперёд и, ухватив пилота за шиворот, просто вышвырнула его в открытый нижний люк шлюпки. До земли оставались какие-то три-четыре метра, так что ничего серьёзного при приземлении бедолаге не грозило…
А Холин всё смотрел и смотрел на незнакомую женщину, стоящую перед ним, и она тоже не сводила с него пристального взгляда.
– Ты – Ирума, одна из принцесс Барсума! – проговорил, наконец, Холин. – Дочь Иридии… единственная её дочь…
Он встал с кресла, сделал шаг навстречу Ируме, вновь остановился.
– Ну, здравствуй, сестра!
– Здравствуй, брат! – сказала Ирума.
Она замолчала… и некоторое время оба они, и брат, и сестра, продолжали стоять молча, внимательно вглядываясь друг в друга. И Моргана тоже стояла рядом с ними, и тоже молча переводила взгляд с Холина на Ируму и наоборот. Сначала с недоверием, потом с удивлением… и, наконец, с каким-то даже испугом…
На планете Барсум мальчики рождались редко.
Где-то один к ста, а, может, и ещё реже…
И рождение сына, ежели и не позор, то, тем не менее, большое несчастье для каждой «дикой кошки».
Конечно же, можно было на самой ранней стадии прерывать такую нежелательную беременность, но по давней и нерушимой традиции Барсума это категорически запрещалось. И мальчики всё же рождались изредка у «диких кошек».
Судьба их с самого рождения была незавидной.
