Печально, почти театрально, усмехнувшись этим мыслям, средняя Воле оставила застывшую на месте сестру и привычным стремительным шагом пересекла библиотеку, и распахнула дверь в свой кабинет.
— Я не знаю, кто в нашей семье мог бы сравниться с тобой силой и волей, — с завистью и восхищением проговорила Жюли, направляясь вслед за Идой. — Ты всегда добивалась своего и добьешься ещё не раз.
— Ну, я уже добилась одной вещи. «Вилла Роз» наша и будет нашей, — проговорила Ида, останавливаясь около своего стола. Ей было невыносимо от осознания собственного бессилия, когда на неё надеялась беспомощная сестра, было мерзко от того, что ей приходится лгать о том, что она будто бы сильна и притворятся этакой Жанной Д’Арк для своей семьи. Ей хотелось что бы Жюли оставила её или хотя бы прекратила свои, как она считала, ободряющие речи, но оттолкнуть сестру, которая страстно желала помочь и делала это как могла, было бы невежливо.
— Не слишком ли это дорогая цена? — не удержалась Жюли, останавливаясь в нескольких шагах позади.
— Цена может называться высокой лишь тогда, когда мы не в силах заплатить её, — спокойно пожала плечами Ида и, налив себе воды из стаявшего на столе графина, добавила, — Мне нужно завершить начатое. Сегодня вечером я уезжаю в Париж на несколько дней.
Жюли медленно опустилась в стоящее рядом кресло. Для неё это было из того разряда новостей, которые не сообщаются между прочим, как это любила делать Ида. Старшая Воле открыла было рот, чтобы сказать что-то насчет подлости Дюрана и о том, как он смеет, но Ида опередила её:
— Я знаю, что ты об этом думаешь, поэтому, будь любезна, избавь меня от моралей и наставлений. Хотя бы ты. Я смогу сполна насладиться и тем, и другим, если общество узнает о моем поступке.
— Ты могла бы выйти замуж за Шенье, и тогда бы никакое общество не посмело бы осудить тебя за распутство. А так, — Жюли склонила голову, — как бы мне этого не хотелось, я не смогу защитить тебя.
— Скажи мне, какая разница, чьей «добротой» я воспользовалась? — средняя виконтесса Воле резко повернулась к сестре. — Различие лишь в том, что в одном случае я продаю себя не законно, а в другом продаю себя по всем законам государства, общества и Бога. И я думаю, что второе куда более омерзительно.
— Я думаю, для тебя тогда всё было проще, — Жюли скрестила на груди руки. — Шенье ты лишь презираешь, а в герцога Дюрана ты влюблена.
— Как тебе не горько осознавать это, — Ида спокойно обошла стол, — но сейчас мы ему обязаны всем.
Старшая Воле упрямо тряхнула головой:
— Нет, Ида. Я обязана всем тебе и только тебе, но никак не ему. И поэтому я не могу, не имею права, осудить тебя. Тебя, но его.
Ида продолжала стоять, глядя в окно. Несколько мгновений Жюли сидела, положив руки на колени и разглядывая свои пальцы. Она не решалась спросить Иду о том, что её волновало, но понимала, что не спросив будет продолжать сходить с ума. Наконец, набравшись смелости, необходимой для подобного вопроса, старшая Воле спросила:
— Каким он был с тобой?
Ида слегка повернула голову и Жюли разглядела на лице сестры маску совершеннейшего равнодушия и полного спокойствия. Подобное выражение, и Жюли знала это, означало только одно — честного ответа не последует.
— Всё могло бы быть куда хуже, — наконец ответила Ида и резким голосом, видя, что сестра уже собирается спросить что-то куда более конкретное, добавила, — Я не желаю обсуждать это. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.
Её голос дрогнул, и Жюли ещё сильнее утвердилась в мысли, что герцог Дюран обошёлся с Идой каким-то ужасным, неподобающим образом. Она уже ненавидела его всем сердцем и была готова ненавидеть ещё сильнее. Ида не могла позволить себе ненависть и Жюли, в простодушном и вполне доброжелательном порыве, решила ненавидеть его и от её имени тоже.
***
К полудню на «Виллу Роз» явились Клод и Жером, чтобы навестить сестер. Правда, встретила их только Моник, которая сидела в гостиной за роялем. Увидев братьев, она быстро встала и поприветствовала их легкой улыбкой.
— Моник, как же мы давно не виделись! — радостно воскликнул Клод, приветствуя сестру как всегда в своей собственной манере. — Как живут и чувствуют себя наши дорогие кузины?
— Благодарю, все хорошо. Мы скучали без вашего общества, — ответила Моник, садясь в кресло. — Я слышала, что вы приезжали к нам, но у меня не было возможности с вами встретиться. У нас, знаете, так много дел в последнее время и всё так часто меняется, что я уже даже не знаю, что делать и думать.
Клод, которого всё ещё не покидало смутное ощущение тревоги, насторожился и сложил кончики пальцев, что делал только в минуты глубокой задумчивости или крайнего раздражения. Состояние Иды волновало его, но так как ни Жюли, ни сама средняя Воле не намеревались объяснять ему происходящее, а городские сплетни он не считал надежным источником информации, оставалось надеяться на болтливость Моник. Младшая же Воле выдержала эффектную и несколько загадочную паузу, приказав Люси подать чай, и ещё несколько секунд помолчав, продолжила разговор.
