Итак, вторая сотня позади, а впереди ещё много сюжетных поворотов, страданий и саморазрушения) Спасибо тем, кто всё ещё здесь) Но, к сожалению, в связи с непредвиденными обстоятельствами, автор уходит в отпуск на некоторое время.
========== Глава 25 ==========
Жюли встала с рассветом. Не потому, что проснулась небывало рано, а потому, что не спала всю ночь и понимала, что больше не уснет, даже не смотря на утомление бесконечными переживаниями. Вызвав заспанную Люси, она велела ей помочь с утренним туалетом и затем немедленно убраться. В последнее время старшая Воле частенько пребывала в ужасном расположении духа и потому Люси, поспешила исполнить свои обязанности так быстро, как только могла, и вернуться к досматриванию прерванного сна.
Первый раз за многие годы Жюли видела «Виллу Роз» ещё не проснувшейся, но уже озаренную лучами рассветного солнца. Накинув на плечи тёплую шерстяную шаль она спустилась в столовую и, немного повозившись с закрытой стеклянной дверью, выскользнула в сад. Её тут же окутала холодная свежесть весеннего утра. Жюли остановилась на верхней ступеньке лестницы, которая вела с террасы в сад и окинула взглядом открывавшийся ей пейзаж. Солнце поднималось над Марной, и туман, которым было подернуто всё вокруг, мягко светился словно бы изнутри. Всё было до того безлюдно, умиротворенно и спокойно, что казалось диким. Но созерцание пробуждавшейся природы не принесло Жюли облегчения. Скорее, даже усилило её тревогу, тоску и злость.
Жюли перевела взгляд на небо, которое расчерчивали своими крыльями птицы, и облака, сквозь которые солнечные лучи падали на землю, надеясь, что хотя бы это даст ей несколько минут спокойствия. Но облака, за которыми должна бы была скрываться обитель Господа и ангелов, отчего-то выглядели немного угрожающе.
— Почему всё это происходит с нами? Почему мы? — эти слова сорвались с губ старшей Воле почти неосознанно. Она, казалось, ждала ответа, но небо, в которое она смотрела с такой надеждой, молчало. Молчал и сад, и лес, и луга, покрытые густой травой. Вернее, всё вокруг было наполнено звуками, но ответа на заданный вопрос среди них не было. Простояв на вершине лестницы в бесполезном, тупом ожидании и созерцании весеннего утра ещё около четверти часа, старшая Воле развернулась и, глубоко вздохнув, направилась к двери.
Вернувшись в столовую, Жюли закрыла за собой дверь и в раздумье остановилась напротив длинного стола из красного дерева. Сейчас он был не покрыт скатертью и ей в глаза бросились царапины на лакированной столешнице. И, внезапно, всё в этом доме показалось ей старым, потрёпанным и ничего не стоявшим, а от мысли, что ради этого обветшалого великолепия Ида принесла в жертву самое дорогое, стало ещё более тоскливо и горько. И, словно в продолжение мыслей Жюли, раздался тихий, еле уловимый скрежет ключа в замке и скрип парадной двери. Маркиза де Лондор замерла, словно пригвожденная к месту. Ей хотелось выбежать в холл, упасть перед сестрой на колени, разрыдаться, но она не могла заставить себя даже пошевелить пальцем. Наконец, сделав над собой усилие, Жюли вышла в холл, опираясь руками на мебель и стены.
Ида стояла, опершись ладонью на подоконник, и молча смотрела перед собой. Она быстро повернула голову к сестре, но, казалось, не совсем поняла, кто перед ней. Когда первые минуты оцепенения прошли, Жюли бросилась к ней и прижалась к ее плечу, шепча что-то невнятное. Она глубоко вдыхала и неосознанно отмечала, что платье и волосы Иды пахнут не «Виллой Роз».
— Мне нужно поспать, — глухим шепотом произнесла Ида, отстраняясь от сестры и почему-то направляясь в сторону библиотеки. Ей необходимо было заглянуть в свой кабинет, в свою священную обитель, стены которой дали бы ей сил для того, чтобы подняться на второй этаж, зайти в свою спальню, раздеться, упасть на кровать и пролежать неподвижно несколько часов — Ида прекрасно знала, что не уснет. Да ей и не хотелось сейчас спать, ей хотелось лишь одиночества.
— Ида, ты всегда успеешь сдаться и увидеть, как всё, что ты любила обращается в пепел для того, чтобы не возродится, — скороговоркой заговорила Жюли, бросаясь следом за Идой. — Разве не ты совсем недавно говорила мне, что жизнь ещё не кончена и мы не можем опускать руки?
— Да, жизнь не кончена, — задумчиво произнесла Ида, останавливаясь и оборачиваясь на сестру. — Она просто разрушена.
Старшая Воле замерла и неподвижным взглядом уставилась на Иду. Средняя виконтесса Воле глядела в глаза Жюли, которые были переполнены надеждой, и её сердце больно защемило от того, что сестра верит в неё, а у неё нет сил, чтобы соответствовать образу. Все ждали от неё силы и мужества, а она не обладала ими, лишь создавала видимость. И вот теперь она смотрела в глаза женщины, которая верила в её маску так же свято и непоколебимо, как иные верили в Бога или в его отсутствие. И это означала для неё только одно — она не имела права отказываться от своей роли, она должна была пересиливать себя и из последних сил тащить свой крест на свою Голгофу, зная при этом, что помощи ждать не придется.
