— Ради такого признания не жаль потратить на русский плен, не то, что полгода, но и в самом деле умереть, — прошептал маркиз де Лондор, осторожно перехватывая руку жены и целуя её тонкие пальцы. Теперешнее признание Жюли, как бы он не желал услышать его от неё, не казалось ему серьезным, скорее, сиюминутным порывом. Кто знает, может быть через несколько месяцев она, привыкнув к тому, что он жив и вновь находится у её ног, забудет о том, что сказала ему в первую минуту встречи. Но, тем не менее, признание не теряло своей прелести, особенно, если учесть, что сорвалось оно с губ Жюли, от которой он никогда не слышал даже намека на нечто подобное.
— Я все же надеюсь, что смерти вам хватило, и вы предпочтете жизнь, — просто улыбнулась Жюли, и Антуан подумал о том, что, пожалуй, ни разу в жизни не видел на её лице улыбки доброжелательной и открытой. Возможно, по крайней мере он искренне этого желал и очень на это надеялся, пережитое изменило Жюли в лучшую сторону и теперь его супруга и впрямь будет куда более благосклонна к нему. В конце концов, испытания всегда меняли людей бесповоротно.
Жак, тактично и незаметно покинувший сцену еще в самом начале действа, поднялся на второй этаж, где в детской осталась Люси.
— Это все? — с надеждой прошептала Люси, выглядывая в коридор, не переставая покачивать на руках Рауля Франсуа, чтобы он не закричал в самый неподходящий момент. — Это то, чего мы все ждали?
— Да, Люси, — так же негромко ответил Жак, глядя вниз с верхней ступеньки лестницы, — это чего мы все ждали, но это не все. Нет, дорогая моя, такие истории никогда не заканчиваются так просто.
