В Вилье-сен-Дени было тихо и спокойно. Не смотря на то, что погода была чудесной и располагала к прогулкам, на главной улице было немноголюдно, что весьма обрадовало Иду: никого из своих соседей она не хотела бы видеть, потому как не могла поручиться, что и сейчас сможет выдержать шепот за спиной и косые взгляды с тем молчаливым достоинством, с каким должно было это делать. По улицам ходили лишь горожане, занятые своими повседневными делами и им, хоть они, конечно, и были в курсе всех сплетен, было некогда пускаться в праздные обсуждения виконтессы Воле. А один или два быстрых взгляда, сопровождаемые усмешкой, Ида могла выдержать. Конечно, она с удовольствием бы осталась дома, но скорый отъезд на неопределенный срок требовал покончить со всеми делами, которые ещё оставались здесь и, в связи с последними событиями, были позабыты. Нельзя было сказать, что дела эти были первостепенной важности и требовали личного присутствия виконтессы Воле, но ей хотелось разобраться со всем, как можно скорее, чтобы не было возможности использовать их как предлог для того, чтобы отложить отъезд.
Уже на обратном пути, проходя мимо церкви, Ида увидела Клода, погруженного в какие-то свои мысли и медленным неторопливым шагом шедшего между могил, задумчиво оглядывая надгробия. Кузину, которая остановилась, чтобы дождаться его он заметил лишь тогда, когда поравнялся с ней у церковной ограды. Вздрогнув и тем самым сбросив с себя оцепенение, Клод попытался улыбнуться и, как можно более непринужденно, поклонился, воскликнув:
— Дорогая кузина, вот так встреча! Не думал, что встречу тебя здесь.
Ида сдержанно кивнула и тоже попыталась улыбнуться. Впрочем, улыбка тут же сошла с её лица, вновь уступив место спокойному, почти безразличному выражению.
— Мне нужно закончить все свои дела до осени, потому что я покидаю «Виллу Роз», — неожиданно для самой себя сказала она, глядя на брата в упор. — Я не знаю, когда я вернусь и вернусь ли когда-нибудь.
— Значит, уезжаете в конце месяца? — спросил Клод, сведя брови к переносице и глядя в землю. То, что они хотели сказать не получалось облечь в слова, что в их беседах случалось крайне редко и они оба это чувствовали. Ида никому не высказывала вслух своих опасений по поводу того, что это путешествие в Марсель может стать для неё последним в жизни путешествием. Тысячи женщин по всему миру умирали, пытаясь произвести на свет детей. Многие из тех, кто переживал роды, в той или иной степени теряли здоровье. И этого виконтесса Воле боялась больше всего на свете. Никто не знал, что может случиться с её родными, которые останутся совершенно одни, если с ней что-то случиться. Ей отчаянно хотелось попросить Клода не бросать ни Жюли с Дианой-Антуанеттой, ни её собственного ребенка, хотя она и без этой просьбы и данного в ответ слова понимала, что Клод сделает все возможное и невозможное, чтобы они ни в чем не нуждались. Клод вряд ли понимал и разделял её страхи, но, видя задумчивое напряжение сестры, понимал, что её что-то гнетет. Допытываться причины он не желал и потому предоставил кузине право самой поделиться тревожащими её вещами, когда она сочтет нужным сделать это.
— Полагаю, после всего, что я здесь учинила, мне не стоит задерживаться, — снова попыталась улыбнуться Ида, но улыбка вышла в большей степени жалкой.
— Если нужно, я готов поехать с вами. Меня, как ты знаешь, здесь тоже ничего не держит, — Клод внимательно посмотрел на сестру. Ей предстояло ещё не мало испытаний, и это они оба тоже прекрасно понимали. Клод чувствовал бы себя куда спокойнее, если бы Ида в это непростое для себя время находилась под его присмотром и, если понадобиться, защитой. Но он мог лишь предложить свою помощь, а его сестра была вольна принять её или отвергнуть и, Лезьё прекрасно знал это, Ида предпочтет самостоятельность, как предпочитала всегда, когда ей давали подобный выбор.
— А как же прекрасная Жозефина де Лондор? — виконтесса Воле легко подняла брови.
— Ты полагаешь, что после всего произошедшего она захочет хотя бы взглянуть на меня? — усмехнулся Клод и в его голосе, хоть тон и был насмешливым, отчетливо проскользнула горечь.
— Мне казалось, ваши отношения несколько наладились. По крайней мере, я могу с уверенностью сказать, что она совершенно искренне пыталась поддержать тебя после смерти Жерома.
Клод задумчиво кивнул.
— Да. Я даже поверил в то, что когда-нибудь смогу стать небезразличным ей, — его губы снова тронула ироничная усмешка. Немного помолчав, он добавил:
— Маркиза де Лондор никогда не отдала бы мне руку своей дочери. Теперь же, после того, как я принял твою сторону, она не потерпит даже намека на подобную возможность.
— Как бы я хотела сделать что-то, чтобы исправить это, — вздохнула Ида, покачав головой и задумчиво глядя на портал церкви. — Ведь в этом немалая доля моей вины.
— Напротив, твоей вины здесь нет совершенно. Я бы никогда не смог стать мужем мадемуазель Лондор., — решительно ответил Клод, но, не без сожаления добавил: — Все это пустые надежды и мне их лучше навсегда оставить.
