— Моник сбежала, — уже спокойнее повторила Жюли и обессилено опустилась на стул возле туалетного столика и уронила голову на руку, опершись о столешницу. — Её нет нигде.
— Не может быть, чтобы она ушла и никто этого не заметил, — спокойно произнесла Ида и, накинув на плечи пеньюар, вышла в коридор. — Вчера вечером она была в своей спальне, я уверена в этом.
Проговорив последние слова, она толкнула дверь комнаты, которую занимала её младшая сестра и замолчала, замерев на пороге. Возле нетронутой кровати, на которой в эту ночь никто не спал, стоял мрачный Жак и тоже оглядывал комнату.
— Боюсь, что госпожа маркиза права, — негромко проговорил он, несколько виновато глядя на виконтессу Воле, которая, должно быть, выглядела, как разгневанное божество, готовое обрушить на головы своих последователей страшную кару.
— Но… как? Куда? — растерянно спросила Ида, заходя в комнату и изучая невидящим взглядом каждый угол.
— Прошу прощения, госпожа, но никто ничего не знает, — осмелился ответить Жак, несколько неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Что же она вот так просто исчезла, даже не оставив записки? — Ида обернулась на дворецкого, но тот лишь покачал головой с таким видом, словно и в этом была его вина. — Не может быть, что бы ничего не было.
— Боюсь, что это все же так.
— Мы осмотрели всю комнату, — подтвердила вошедшая следом Жюли, — и не нашли ничего, что могло бы указать на то, куда она отправилась.
— Как вы вообще обнаружили её отсутствие в такой час? — виконтесса Воле вновь оглядела комнату, словно надеялась на то, что какая-то незначительная деталь могла ускользнуть от всеобщего внимания.
— Утром я нашел парадную дверь открытой, — тихо ответил Жак. — А когда поднялся сюда, увидел, что дверь комнаты госпожи Моник не заперта и счел нужным осведомиться у неё, все ли в порядке. И не найдя вашу сестру здесь, решил не тревожить вас и поговорить с госпожой маркизой.
— Но не могла же она просто уйти посреди ночи неизвестно куда и не имея ничего с собой! — воскликнула Ида, всплеснув руками.
— Она забрала некоторые из вещей и один из ваших дорожных саквояжей, — ещё тише проговорил Жак. Некоторое время Ида молчала, напряженно сведя брови к переносице и скрестив на груди руки. Наконец она, видимо, взяв себя в руки и вернув себе ровный и уверенный том, произнесла, обращаясь к дворецкому:
— Если она ушла, пока все спали, то вряд ли она ушла далеко. Немедленно отправляйтесь в Вилье-сен-Дени, в Вильводе, если нужно, даже в Париж, если придется. Расспросите всех, кого можно, особенно тщательно возчиков, и найдите мою сестру или того, кто её видел.
Жак коротко кивнул и уже сорвался, было с места, готовый выполнить поручение виконтессы Воле, как вдруг она схватила его за локоть, удерживая на месте, и неожиданно холодным голосом, прочти небрежно, сказала:
— А, впрочем, нет, не нужно. Пусть идет куда пожелает, так будет даже лучше для всех нас.
Жюли вздрогнула и открыла, было, рот, чтобы возразить и настоять на поисках, но так и не произнесла ни слова. Жак лишь поклонился и, как всегда учтиво и вежливо, ответил:
— Как пожелаете, госпожа. Если позволите, я вернусь к своим обязанностям.
— Разумеется, — кивнула Ида и, еще раз, оглядев комнату Моник, решительно вышла в коридор, кутаясь в пеньюар, словно её пробирал озноб, хотя в доме было почти жарко. Жюли молча вышла следом и плотно закрыла дверь. Так, с всеобщего молчаливого согласия, Моник де Воле была навсегда вычеркнута из их жизней.
Комментарий к Глава 58
И шестая сотня позади) Люблю такие моменты)
========== Глава 59 ==========
Прошло несколько дней, но новостей от Моник не было и, честно сказать, никто и не рассчитывал их получить. О её побеге даже не заговаривали, и Жюли так и не могла сказать, жалела ли Ида о том, что в последний момент остановила Жака, который, учитывая его исполнительность, нашел бы младшую Воле где угодно. Сама же Ида вела себя так, словно у неё никогда не было младшей сестры, и жалела лишь о том, что поначалу приказала Жаку разыскать её. С Моник их всегда мало, что связывало, а последние события и вовсе развели их по разные стороны. В первый день внутренний голос настойчиво требовал от Иды, чтобы она все же разыскала сбежавшую сестру или, хотя бы, создала видимость поисков для успокоения совести, но виконтесса Воле усилием воли заглушила его. Если Моник пожелала исчезнуть вот так, не сказав ни слова, то она позволит ей это сделать. О том, что она будет делать, если Моник внезапно вернется, Ида даже не думала, так как все тот же внутренний голос подсказывал ей, что никакого возвращения блудной сестры и торжественного воссоединения семьи со слезами раскаяния и словами прощения никогда не будет.
