В целом, этот день должен был быть похож на все предыдущие дни. Ида должна была бы провести его в раздумьях и созерцанием моря из окна гостиной, Жюли и Люси, теперь целиком и полностью занятые заботой о Диане-Антуанетте и прибавившемуся к ней Раулю Франсуа, проводили почти все время в детской за шитьем и прочими необычайно важными делами, которые сопутствовали воспитанию детей, Жак неторопливо и размеренно смахивал пыль с подсвечников и мебели в полутемной прихожей. Именно за этим скучным и рутинным занятием его застал негромкий, но настойчивый стук дверного кольца. По сути, в том, что кто-то решил постучать в дверь дома сестер Воле не было ничего удивительного: их регулярно посещали врач, кормилица и приходящая кухарка, которую Жак нашел в помощь Люси. Кроме этих трех людей, те из соседей, которые еще поддерживали отношения с сестрами Воле, иногда наносили короткие визиты. Но в этом стуке было что-то не так, поэтому Жак, не без подозрительной осторожности, взялся за дверную ручку, открывая её медленно и осторожно, но решительно.
Жака было не так просто удивить, пожалуй, многие бы сказали, что невозможно, но сейчас даже на его лице отразилось крайнее удивление. Молча, не говоря ни слова, он отступил в сторону, слегка склоняя голову, и пропуская Эдмона в прихожую, не смотря на то, что имел строжайшее наставление маркизы Лондор не подпускать этого человека даже близко к дому. Отчего-то ему казалось, что для блага госпожи сейчас стоит ослушаться её сестру. Такие люди, как герцог Дюран не возвращались и сам факт того, что он сейчас стоял здесь на пороге марсельского дома виконтессы Воле, говорил о многом, пусть даже возвращение заняло у него много времени.
— В гостиную, пожалуйста, — негромко произнес Жак, не поднимая глаз и делая приглашающий жест рукой. Эдмон, не настроенный терять время на лишние объяснения с лишними людьми, благодарно кивнул.
Впрочем, избежать объяснений все же не удалось. Жюли, услышав стук дверного кольца, сама вышла в прихожую, полагая, что это раньше обычного явился врач. Она уже собиралась, было, поделиться своими опасениями относительно апатично-подавленного состояния Иды и её постоянных размышлений, как вдруг, поняв, кто перед ней, замерла, мгновенно меняясь в лице.
— Маркиза Лондор, — Эдмон коротко поклонился и мысленно улыбнулся, замечая перемену лица маркизы, которую вызвал один его вид. — Рад видеть вас в добром здравии.
— К сожалению, не могу сказать, что рада видеть вас, — Жюли гордо вскинула голову, в один миг занимая оборонительную позицию, принимая решения не пускать Эдмона дальше порога чего бы ей это не стоило. — И лучше бы вам сейчас же уйти и больше никогда не появляться в жизни моей сестры. Вы причинили ей немало боли, я думаю, этого достаточно для удовлетворения вашего самолюбия.
— Я проделал немаленький путь, маркиза де Лондор, — спокойно и терпеливо ответил Эдмон, который предвидел подобную встречу. — И дело не в расстоянии, а во времени и в том, сколько я успел осмыслить за это время. Я хочу, чтобы вы это понимали.
— Мне все равно, какой путь вы проделали, — гневно проговорила Жюли, отчаянно стараясь не повышать голос, боясь привлечь внимание Иды, от которой она надеялась скрыть это внезапный и нежелательный визит. — Я хочу, чтобы вы оставили в покое мою сестру! Ей куда лучше теперь, когда вы исчезли из её жизни.
— Я уйду, маркиза, непременно уйду, — с нарастающим раздражением ответил Эдмон, — но только после того, как Ида сама прогонит меня и скажет, что более никогда не желает меня видеть. До этих пор извольте потерпеть мое общество.
Проговорив последние слова, он попытался, было, обойти Жюли, которая стояла, скрестив на груди руки с явным намерением не пропустить внезапного посетителя дальше порога, резко кинулась вперед.
— Вы уже сделали достаточно, господин Дюран! — прошипела она, вцепляясь мертвой хваткой в его руку.
— Да отпустите же меня! Вам тоже есть, кого встретить! — тихо воскликнул Эдмон, выдергивая свою руку из цепких пальцев Жюли и решительно распахивая двойные двери гостиной.
