— Да, только мне его нужно делить с Жозефиной, господином герцогом и, разумеется, Жеромом и моими сестрами, — улыбнулась средняя Воле и тут же серьёзно добавила: — И ради всего святого, называй меня по имени.
— Где, кстати, они? — спросил Клод, проигнорировав последнее замечание.
— Жюли, как всегда, совершает последние приготовления, причём уже в течение часа, а Моник… — Ида театрально закатила глаза и махнула рукой, словно желая сказать, что даже говорить об этом не стоит.
Моник же тем временем разглядывала своё отражение, и её переполняла гордость, которую невозможно было выразить, как ей казалось, никакими словами. Она была уверена, что прекрасна как никогда. Как только Люси воткнула в её волосы последнюю шпильку, она поняла, что успех на сегодняшнем вечере ей обеспечен. Осознание этого факта пьянило не хуже самого крепкого вина. Быть может, кто-нибудь из молодых людей обратит на неё внимание и, возможно, она тоже сможет выйти замуж.
— Святая Дева, Моник, ты уже час не можешь отойти от зеркала! — воскликнула остановившаяся в дверях её комнаты Жюли, наконец-то завершившая свои приготовления. — Спускайся вниз и одевайся, нам пора выезжать.
Моник послушно отвернулась от зеркала и направилась к двери, в то время, как Жюли уже сбежала вниз, путаясь в подоле платья.
— А вот и наша прекрасная Жюли! — воскликнул Клод, целуя её руку. — Розовый тебе очень к лицу.
Маркиза де Лондор лишь выдернула у него ручку и быстро облачилась в поданную Жаком накидку.
— Льстить нехорошо, Клод, — погрозила она пальцем, однако улыбаясь.
— Мой брат сказал чистую правду, — вступился Жером.
— Тебе лишь остаётся смириться со своей красотой, Жюли, — добавила Ида.
По лестнице теперь простучала каблучками Моник, на ходу выхватывая у дворецкого своё верхнее платье.
— Моник! — Клод, казалось, готов вечность расточать комплименты. — Сегодня тебе будет завидовать даже наша Эжени*.
Младшая Воле одарила его ослепительной улыбкой, которая была наполнена осознанием собственного превосходства.
— Ида, ты, как всегда, оставишь нас с Моник и поедешь с Клодом и Жеромом? — спросила Жюли, направляясь к входной двери, которую почтительно распахнул предупредительный Жак.
— Да, — коротко ответила Ида и маркиза Лондор лишь усмехнулась. Что ж, видимо, Ида хочет обставить своё появление чуть более эффектно, явившись не с двумя довольно привлекательными дамами, а с двумя молодыми людьми.
Комментарий к Глава 11
*Имеется ввиду императрица Евгения, жена Наполеона III, эталон красоты и законодательница мод для всей Европы
========== Глава 12 ==========
«Терра Нуара» затмевала своей несколько суровой красотой все остальные поместья в округе. Широкая подъездная аллея, ведущая к воротам, по обе стороны обсаженная старыми каштанами, только усиливала возникавшее чувство собственной ничтожности. Массивные кованые ворота, заключённые в каменную арку, завершали подъездную аллею и позволяли попасть во двор. Над воротами красовался высеченный из камня геральдический щит, на котором по диагонали, из правого верхнего угла в левый нижний, расположились три лилии. Над щитом помещалась так же высеченная из камня герцогская корона, а внизу — девизная лента с надписью «Словом и делом».
Во дворе, тоже более чем просторном, уже находился десяток экипажей, гости постепенно собирались. Моник осторожно вылезла из кареты, опираясь на руку Филиппа и подбирая полы платья, чтобы ненароком не запачкать белоснежную ткань. Это великолепие, словно свалившееся на голову, поразило её так, что она лишь растерянно оглядывалась по сторонам, словно желала запомнить каждую, даже самую мелкую, деталь. Следом из кареты вышла Жюли, которая все ещё чувствовала себя глупо в таком обилии розового и кружев. К окружавшей роскоши она отнеслась как к самой привычной и естественной обстановке.
По широкой лестнице, к распахнутым парадным дверям, которые были не менее массивны, чем старинные кованые ворота, шурша юбками и постукивая каблучками, поднимались дамы, каждая из которых намеревалась быть королевой этого вечера. Мужчины держались чуть скромнее, как будто понимая, что затмить собой хозяина этого места будет непросто.
Войдя в огромный холл, стены которого были выложены темным мрамором и озарены светом множества свечей в тяжелых массивных канделябрах, Моник наконец-то скинула со своих плеч надоевшую накидку. Дюрана она заметила сразу. Он, как и подобало хозяину торжества, приветствовал гостей, вежливо раскланиваясь с каждым и каждого благодаря за то, что нашлось время для его скромного праздника. На нём был черный фрак, каждой линией подчёркивавшей идеальность его фигуры, жилет темно-бордового цвета с тонкой вышивкой и золотистыми пуговицами. На рукавах кипенно-белой рубашки еле заметно переливались алым блеском рубинов золотые запонки, к лацкану фрака был приколот бутон алой розы. Взгляд, как всегда горд. Улыбка, как всегда, божественна.
