Защитные сети полетели одна за другой, выстраивая безопасный коридор до самых ворот. Когда он закончил, Боде-Колычовские попрыгали в джипы. Машины, пробуксовав всеми колёсами, тут же рванули с места в карьер. И маленькая колонна выскочила за периметр лагеря, оставив за собой пыльный шлейф вперемешку с угольным выхлопом.
Я было дёрнулся — не отследил по запарке: забрали они Димыча или нет — но потом успокоился. «Обнаружением жизни» нашёл в бане зелёные точки.
Целых три, почему-то.
Спасательный бот заложил плавный вираж и пошёл на разворот прямо над территорией базы. Сверху прилетел смутно знакомый голос:
— Да чтоб тебя, треклятая паутина! Эй, там, внизу! Смолл здесь? Живой? Экипаж с Уриила?
Голос я с трудом, но вспомнил. С его обладателем близко не довелось познакомиться, и общались мы единственный раз. Он звал нас с Димычем в бар, когда отчалила шлюпка с княжной и сёстрами Добруш.
Я подстроил фокус у «Панорамы» и действительно разглядел на палубе генеральского адъютанта. До синевы выбритого, чуть подшофе, как и положено настоящему офицеру. В глазах, немного навыкате, плясали бесенята. Хотел откликнуться, но получилось лишь промычать. Паутина и в самом деле треклятая. Залепила рот лучше иного кляпа.
— Здесь, здесь, вашбродь! И кипаж. И Бесноватый… тьфу, прости господи, то бишь Смолл. Тоже здесь. Все живые, кто выжил, — голосил Митрич, выбегая от стены на открытое место и размахивая руками. — Да вы спускайтесь, вашбродь. Не побрезгуйте принять благодарность.
— Не побрезгую, — довольно хохотнул адъютант. — А у вас наливают?
— А как же, — с готовностью подтвердил дед, тряхнув бородой. — И нальём, и накормим. Такое дело грех не обмыть.
— Тогда готовьтесь, я скоро! Паутинного мастера разнесу и вернусь, — кивнул адъютант и гаркнул своим, явно изображая капитана пиратского корабля: — Полный вперёд, парни. Покажем мерзавцам, как нападать на императорский флот!
Что он имел в виду, я не сразу сообразил. Наверное, ту злополучную атаку на «Архангела Уриила», благодаря которой мы оказались здесь. А Боде-Колычовских посчитал за заказчиков нападения. Возможно.
Пока я думал, винт на корме завращался быстрее. Спасательный бот завершил манёвр разворота, заметно ускорился и устремился в погоню за беглецами. Но, прежде чем улететь, наш спаситель совершил ещё одно доброе дело.
Воздушное судно поравнялось с очагами пожаров, и вниз обрушились потоки воды. Куда там моему дождю, настоящие водопады. Один мгновенно потушил огонь на стене. Второй залил напрочь крышу барака. Та уже, правда, почти догорела, но хоть что-то спасли.
— Ёкарный бабай, — восхищённо выдохнул я. — Ну и силища!
«Что там?» — вяло поинтересовался Мишенька.
Проще один раз увидеть, чем рассказать, но я попытался передать всю красоту и мощь, поразившего меня заклинания.
«Фи, обычный водный маг, каких тысячи, — пренебрежительно скривился Мишенька. — Просто работает не ниже… скажем… четвёртого уровня. Чтобы вам было понятнее».
От его интонации у меня появилось неприятное ощущение. Словно где-то дверь забыли закрыть и теперь в щели тянуло… не сквозняком. Концентрированным негативом.
«А ничего, что этот обычный водный маг нам только что жизнь сохранил? — с долей неприязни напомнил я. — Ну или как минимум здоровье».
«Лучше бы это были спасатели», — буркнул Мишенька, приоткрыв причину своего настроения.
«И чем лучше, постесняюсь спросить? — хмыкнул я. — И так вроде получилось неплохо».
«А тем, что нас бы, как потерпевших крушение, тогда поместили в больницу, — с неожиданной злостью окрысился Мишенька. — А там наблюдение докторов и обязательный лечебный сон. Вас бы сморило, а я за ночь вернул бы контроль. А потом вас бы изжил, как зловредную чёрную плесень».
Ну охренеть теперь. С чёрной плесенью меня ещё не сравнивали.
Это что получается? Пока я тут на семь потов исходил, наши шкуры спасая, мелкий говнюк строил долгосрочные планы? Получается так. Да как быстро смикитил, стервец. Сколько прошло с того времени, как бот появился? Пятнадцать минут? Вряд ли больше. А у него уже по полочкам всё разложено. И больницу продумал, и докторов, и сон лечебный. Красавец, мать его, просто красавец.
Впрочем, больших претензий я к нему не испытывал. Его мотивы мне абсолютно понятны и где-то даже близки. Я бы и сам поступил так же, окажись в положении Мишеньки. Неприятно удивляло другое. Как он так быстро из ватного мальчика превратился в кровожадного упыря?
Хотя чему удивляться? Бытиё определяет сознание.
Мальчик пережил такое, про что многие только в книжках читали. Он уже пролил первую кровь, пусть и моими руками. Столкнулся с человеческой сущностью в самых неприглядных её вариантах. Родителей потерял, сам не раз смотрел в глаза смерти. В рабство попал. Моё появление, опять же.
Немудрено, что всё наносное слетело с него как пух с одуванчика. Манеры, вежливость, детская нерешительность, всё осыпалось прахом. Сейчас бы его не напугали и дуболомы Раскольникова. Он уже знал, на что способна его боевая магия… Вернее, на что способен он сам.
