Ситуация, безусловно, не радостная, но и печалиться незачем. В принципе ничего не изменилось. Друзьями мы всё одно не стали бы. Так что надо не забывать, что Мишенька готов к активным действиям и в средствах разбираться не будет…
От размышлений меня отвлёк окрик Митрича.
— Нашёл, вот он туточки. Вроде живёхонький. Кто-нибудь, дайте нож.
Послышался звук торопливых шагов. Захрустела взрезаемая паутина. И едва получив способность к самостоятельному передвижению, я тут же отполз подальше от бездыханной туши чудовища. Хотел вскочить, но Митрич придержал за плечо.
— Ты посиди сынок, посиди, пусть дохтур посмотрит.
— Да нормально всё, — не послушался я и всё-таки встал, отслеживая на себе его беспокойный взгляд.
У Митрича начала формироваться нехорошая привычка носиться со мной, словно курица с яйцом. Не знаю, внучка ли он во мне углядел или отводил весомую роль в своих планах, но с этим нужно срочно заканчивать. Я не Мишенька, мамка мне не нужна.
— Честно, дед, со мной всё в порядке, — успокоил я старика, стараясь сделать это помягче. — А доктор пусть на других смотрит. Наверняка есть на кого.
— Да есть… — тягостно вздохнул Митрич.
— Ну вот, и договорились, — улыбнулся я и кивнул на застывших «тяжёлых». — Ты вон лучше, Греку из брони вылезти помоги, а я побегу.
Последнюю фразу я бросил уже на ходу, с тем чтобы снова не увязнуть в пустых разговорах.
— Всё бы вам молодым торопиться, — недовольно тряхнул бородой Митрич и проворчал, проводив меня взглядом: — Бесноватый, как есть Бесноватый.
На самом деле я не просто так суету наводил. Спешил повидаться с приятелем.
Я ещё только зашёл за колючку, как в бане звякнул крючок. Дверь распахнулась. И через порог перескочил Менделеев.
— Мишель, ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — воскликнул он и кинулся обниматься.
— Взаимно, Димыч, взаимно, — улыбнулся я, по-дружески похлопав его по спине.
Между прочим, выяснилось, что Дар не ошибся, когда показал не одну, а три зелёные точки. В бане, кроме приятеля, прятались ещё двое. Мартемьян — наш хозяйственник, и стюард, которого выделили ему в помощь. Сейчас они выглядывали из-за плеча Менделеева и с опаской таращились на меня.
— Уже всё закончилось? — с надеждой в голосе спросил Март.
— Сам-то, как думаешь, раз я здесь стою? — хмыкнул я и, чуть поразмыслив, добавил: — Ты лучше вот что, дружище, затопи-ка нам баньку. Да пожрать чего-нибудь раздобудь. Народ после боя голодный.
— Голова моя садовая, как только сам не допетрил… — вскинулся Мартемьян, — Щас, Бесноватый, всё будет. Изобразим в лучшем виде. Беги за дровами, телепень, да воды потом натаскай.
Он пихнул в бок помощника, а сам вернулся в баню растапливать печь
— Бесноватый? — удивлённо поднял брови Димыч и охнул, наконец-то меня рассмотрев: — Боже правый, Мишель, ты как будто из ада вернулся.
Из ада ли, нет, но выглядел я и в самом деле не очень. А по сравнению с Димычем так и вообще. Он — словно только что с дирижабля сошёл, разве что немного помятый. Я же грязный, оборванный, весь в паутине. Бомжа, переночевавшего на пыльном чердаке, напоминал. А вот насчёт ада Менделеев верно заметил… Только я сейчас один из главных чертей.
— Так, Димыч, охать будем потом, сейчас запомни одно. От меня ни на шаг. Народ здесь дикий, тебя не знает, а я у них вроде как свой. Уяснил?
— Уяснил, — кивнул он.
— Вот и молодец. Теперь рассказывай, как ты? Руки-ноги целы? Не били?
— Лучше бы били, — с досадой взмахнул рукой Димыч и заговорил, перескакивая с одного на другое. — Мишель, ты извини, что тогда не послушал. Сто раз тебя вспоминал… Стыдно признаться. Обмишулили, как деревенского ротозея на ярмарке… Прохор ещё этот, чистый актёр. Пока сюда ехали золотые горы сулил, а потом… Четыре стены и охрана. Три раза кормёжка, дважды в день туалет. Чуть с ума не сошёл…
В принципе, ничего нового я не услышал. Димыч только подтвердил мои предположения. Но от сакраментальной фразы «а я тебе говорил», я, хоть и с трудом, воздержался. Он и так натерпелся и, надеюсь, сделал соответствующие выводы.
— Ладно, чего уж теперь. Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказал я, когда Менделеев замолчал. — Пошли, с людьми тебя познакомлю.
С этим я развернулся и направился к выходу. Очевидно, Димыч ждал отповеди с моей стороны. А когда той не последовало, успокоился и теперь бодро шёл рядом, живо интересуясь ближайшими перспективами.
— Ну и что, какие у нас дальше планы? Ты уже думал, как будем выбираться отсюда?
— Да думал…
Вот только все мои думки пошли псу под хвост. Единственно Димыча не надо вызволять. А шар, на котором планировал улететь, вон он, на крыше, превратился в обгоревшую тряпку. Но если посмотреть с другой стороны, всё не так уж и плохо. Возможных решений прибавилось.
Склады уцелели, и конвой ватажники по-любому отправят. Там добра на огромные деньги. А я теперь человек вольный, могу с ними уехать. Кстати, надо узнать, сколько там мне причитается. А можно спасательным ботом воспользоваться…
На этой мысли меня посетила пока ещё лёгкая паранойя.
