— Я думала, ты Машу за руку по сарайке водил, — Лера растерянно хлопает ресницами. — А она сама…
— Ма, пи-пи-пи! — Машуля показывает пальчиком на цыплят. — Пи!
У Леры шок. Она растерянно смотрит на дочь, потом на меня.
— Что? — я гну бровь. — Цыплята, — киваю на загон, — пи-пи-пи. Логично?
— Л-логично, — с большими глазами подтверждает мать моей дочери. — Ян, Маша кроме «дя» и «дяй» ничего не говорит.
— Серьёзно? — я с прищуром глажу бороду и опускаюсь на колени. — Маш, как собачка разговаривает? — смотрю на дочь, а она на меня.
— А-аф! — довольная собой выдаёт Маша.
— Ни фига себе! — Лера не может сдержать эмоций. — Сладкая моя, когда ты научилась?! — подхватывает дочку на руки, целует в щёчки. — Спасибо, Ян, — смотрит на меня, а в глазах стоят слёзы. — Ты за день сделал то, что я не смогла сделать за месяцы, — шмыгает носом.
— Просто время пришло, — мне трудно объяснить ей, в чём дело.
Для начала Маша должна обернуться первый раз, а потом мы продемонстрируем маме, что она умеет. Я не знаю, как Лера отреагирует, но постараюсь смягчить шокирующий эффект. По крайней мере, записать меня в психи у матери моей дочери шанса не будет.
— Ян, я… — Лера отдаёт мне Машу и хочет что-то сказать, но не решается. — Я завтра еду в город, чтобы подать на развод.
Отличная новость! Только что значит — я еду? Мы едем.
— Во сколько выезжаем?
— Я еду одна, — выставляет указательный палец вверх, пресекаю мою попытку возмутиться. — Мне нужно побыть одной. Правда, — сжимает моё предплечье холодными от волнения пальчиками. — Просто посиди завтра с Машей, ладно?
Отпустить Леру одну в город… Мне эта идея не нравится. Но, с другой стороны, у нас с дочерью появится отличный шанс смыться в лес и никому ничего не объяснять.
— Подашь документы на развод и вернёшься? — уточняю на всякий пожарный.
— Легко сказать — подашь и вернёшься, — хмыкает Лера. — Весь день пробегаю.
Это неважно. Главное, чтобы к мужу по пути не забежала, остальное мелочи.
— От Глеба держись подальше, — добавляю строгости в тон.
— Нет ни малейшего желания с ним видеться, — мать моей дочери кривится с отвращением. — Да и встретиться с Глебом шансов не будет — я по инстанциям мотаться собираюсь. Что ему там делать?
— Не знаю. Но если что — сразу мне звонишь. Это понятно?
— Понятно-понятно, — отмахивается. — Кстати, ты зачем Машуле столько всего накупил? Маленьким много сладкого нельзя.
Мне только улыбнуться и остаётся. Я эти сладости не для дочери, а для её мамы притащил. Но, видимо, она не догадалась.
— Когда женщине плохо, сладкое помогает поднять настроение, — признаюсь, хоть и не прямо, а у Леры лицо вытягивается.
— Это всё мне там? — тычет пальцем в сторону дома.
— Ну не нам же с Машей, — откровенно веселюсь от её наивности. — Я конфеты не ем, мелкой нельзя.
— К-хм, да и я не особо как-то… — мнётся.
— Не любишь?
— Люблю, но Глеб говорил, что толстею, и я перестала есть сладкое. Отвыкла уже, — пожимает плечиком и смущённо улыбается.
— Глеб — дебил…
Вздохнув, Лера разворачивается и идёт на улицу, а я смотрю на её попу и понимаю, что Глеб не дебил, нет… Он сказочный дятел!
Полное осознание, зачем мне путешествие в город в одно лицо, приходит только в автобусе. Я уже чёртову тучу времени никуда не выбиралась одна, а мне это очень нужно. Но есть неприятный момент — ощущение, что мне оторвало какую-то часть тела. Руку или ногу? Короче, мне явно чего-то не хватает… Кого-то. Маши.
Смотрю на дочь из окна автобуса. Малышка стоит рядом с Яном, держит его за руку, а он показывает ей, где мама. Машуля на это внимания не обращает — ей интересны коровы, которые бредут по обочине. А мне совсем не до коров!
Я почти готова выбежать из автобуса и объявить дикарю, что никуда не поеду без дочери. Боже мой, что происходит вообще?! Обычно ребёнка приходится, так сказать, «отлучать от груди», а у нас ситуация обратная.
— Отправляемся, — хрипит водитель по громкой связи, и двери автобуса закрываются.
Блин, я ведь не сказала Яну, где лежат подгузники! А ещё не объяснила, как приготовить супчик для дочери. Просто сказала, что Маше сегодня на обед нужен куриный суп и всё. Этого мало!
— Алло! Ян, ты меня слышишь?! — почти кричу в микрофон мобильного телефона.
— Слышу, — спокойно отзывается дикий папочка, — и даже вижу — автобус только что отошёл от остановки. Что случилось, Лер?
— Смотри, — вздыхаю и закрываю глаза, — прежде чем варить бульон, курицу надо хорошо помыть и снять с неё кожу. Овощи можно нарезать крупно. Потом суп всё равно в блендере…
— Стоп, — в голосе дикаря металлические нотки. — Ты думаешь, я не разберусь, как сварить суп?
— Но это детский суп, Ян! — пытаюсь хоть как-то оправдать панический настрой.
— Куриный суп без специй, перемолотый в блендере. И всё.
Я так и замираю с телефоном у уха и приоткрытым ртом, а соседка по сиденью как-то странно на меня косится. Чёрт, я чувствую себя наседкой.
— Подгузники в комоде, — вздыхаю в трубку.
— Я в курсе, — Ян, кажется, улыбается. — Лер, давай без паники, ладно? У нас с Машей всё хорошо, а ты поскорее возвращайся.
