Не прошло и часа, как Торопов уже шагал в сторону гостиницы, дымя на ходу папиросой. В его заплечном мешке прибавились пара накладных усов, борода, краска для волос, бутафорский монокль и седой парик, с которым нужно было ещё повозиться, приводя его в порядок. Карман же, напротив, полегчал на пять рублей. Мелочь кончилась, а за разменом бежать было несподручно.
Аркадий Фёдорович, должно быть, остался чрезвычайно доволен проведенной сделкой. Оказавшись в номере и сгрузив покупки на кровать, Артём, взглянув на часы, решил, что до вечера времени ещё достаточно. Поэтому, изучив купленную в книжной лавке карту Омска и окрестностей и что-то прикинув в уме, решил осмотреть предполагаемое место разговора. Выйдя на улицу, он засёк время и отправился к Омке. Дойдя до берега, он двинулся вверх по течению и шёл до тех пор, пока не достиг последней улицы.
Впереди раскинулись поля с остатками степного разнотравья, стогами сена и соломы, множество берёзовых и осиновых колков с начинавшими желтеть листьями. Повернув вдоль крайних домов и дойдя до перекрёстка, он выведал у местных пацанов и записал на листке бумаги название улиц "Солонцовая" и "Сыропятовская". От последней за город тянулась дорога в поля. По ней и пошёл наш первопроходец, подыскивая удобное место.
Через пару часов, найдя искомое и зарисовав в блокнот топографический эскиз местности, Торопов отправился в обратный путь вдоль берега. Когда он пришёл к полицейскому участку, часы показывали начало седьмого вечера. Запомнив время пути от «поляны убеждения» до «пункта назначения», он выполнил ещё одну немаловажную деталь плана — посетил магазин готовой одежды. И вовремя. К этому времени посетителей уже почти не было, и лавки начали закрываться.
Вспомнив, как выглядели богатеи на проспекте, он приобрёл добротный костюм с атласной жилеткой, в которой имелся карман для часов, шляпу-котелок и галстук. Получив коробки с одеждой и рассчитавшись, Тёма, торопливо и без остановок на перекур, вернулся в «Торговые номера».
Варвара Белозерова
Встав рано утром и умывшись, Варя, сидя перед зеркалом, привычно, долго и старательно расчесывала пышную гриву своих темных волос. Этот не лишенный торжественности и даже некой мистической силы ритуал с самого раннего детства сопровождал ее по жизни, оставаясь неизменным при любых обстоятельствах. Заодно она придирчиво и вдумчиво изучала собственное лицо, опасаясь обнаружить некий изъян и втайне от чужих глаз искренне любуясь собой.
Закончив с прической, она перешла к одеванию. В начале двадцатого века это был непростой и многоступенчатый процесс. Впрочем, нельзя не признать, что он заметно упростился в сравнении с прежними временами.
После недолгих раздумий Варвара выбрала из своего небогатого гардероба скромный, но элегантный, темно-синий «деловой» наряд. Не забыв надеть поверх блузки и предмет своей особой гордости — небольшой золотой значок-жетон на цепочке, врученный ей при выпуске из гимназии как одной из лучших и самых примерных учениц.
Есть ей не хотелось совершенно, видимо, сказывалось волнение. Так что, несмотря на ворчание матери, она ушла, даже не выпив ароматного кофе, заботливо сваренного для нее Еленой Георгиевной.
— Мамочка, потом. Всё потом. Вот вернусь, и мы обязательно с тобой позавтракаем, — жизнерадостно улыбаясь, на прощание пообещала расстроенной матери Варя.
Погода в начале сентября стояла в том году прекрасная. Солнечно, не жарко, легкий ветерок освежал и разгонял мошкару. Дожди случались не часто, так что больших луж и грязи на омских улицах почти не оставляли, а уж по тротуарам и вовсе можно было пройтись, не запачкав обувь.
Варвара шла собранная и готовая действовать. Мысленно она многократно проговаривала заготовленную короткую речь, не находя в ней изъянов. «К моим доводам обязательно должны прислушаться! Люди нужны всегда. Найдется место и еще для одного человека. Чем я уступлю иным прочим?»
Дорога до Переселенческого правления на Костельной — совсем не долгая. Только успел выйти из дому и вот, пожалуйте, добрался до места.
Поднявшись на второй этаж, она прямиком прошла к знакомому по прошлому кабинету. Когда-то там трудился и ее отец. Негромко постучав, она приоткрыла дверь и уверенно вошла, озаряя мир легкой, едва ощутимой, но такой теплой улыбкой. Сразу заприметив сидящего в дальнем углу за своим столом коллежского асессора Минеева.
Тот, в свою очередь, увидев идущую прямиком к нему барышню, быстро сообразил, кто перед ним. Задача, в сущности, для опытного и наблюдательного человека, коим без сомнения являлся опытный чиновник, не сложная. К тому же, сочетание широко распахнутых ярко-синих глаз, темных волос и такого знакомого выражения решительности на лице — встречаешь нечасто.
— Леонид Федорович, здравствуйте, я к вам по делу. Сможете уделить мне несколько минут?
