– Так как, возьмете меня? – девушка вызывающе покачивала бедрами.
– А вот сейчас и проверим! – Микул с силой рванул на Айше юбку.
– Постой, – ничуть не смущаясь, попросила девчонка. – Можно, я все же установлю очередь? Вели-ка своим обормотам построиться.
– Обормотам? – Микул хохотнул. – Эка ты их. Что ж! Слыхали приказ, ребята?
Поигрывая нешуточными бицепсами, бандиты выстроились в ряд. Все трое, один возле другого. Только главарь банды стоял рядом с Айшей.
– А ты что же, Микул? – обворожительно улыбнулась дева. – Вставай, я хоть сравню.
– Желание дамы – закон, – отвесив глумливый поклон, главарь покорно отошел в сторону, к банде. – Ну, как? Кто из нас краше?
Вместо ответа Айша принялась медленно расстегивать жакет. Сначала одна пуговица – поглаживание по животу – потом другая – еще поглаживание – затем третья, последняя. Бандиты довольно застонали. Айша послала им воздушный поцелуй. Правой рукой погладила обнажившуюся левую грудь, нырнула дальше, подмышку… И, выхватив оттуда маленький, казавшийся игрушечным, пистолетик, выстрелила четыре раза подряд. Плавно, как в тире. Да и бандиты стояли, словно мишени, один подле другого, она ведь их так и поставила. Как стояли, так и упали.
Добивать не потребовалось – с такого расстояния и слепой бы не промахнулся. Всех точно в сердце.
Хотя, нет, не всех. Главарь все ж таки открыл глаза, дернулся…
– Эх, Микул, Микул, – уселась рядом с ним Айша. – Ну, что за жизнь такая? Только познакомишься с симпатичным мужчиной… и он раз – уже сразу мертвый.
Подняв пистолет, девчонка одним выстрелом размозжила главарю голову. Потом лениво пошевелила прочих – с теми все было кончено. Оглянулась на застывших в изумлении спутников:
– Ну, что приуныли? Развязать вас, что ли?
Подняв из травы оброненный кем-то из разбойников нож, Айша ловко перерезала путы и оглянулась на шалаш:
– Ты как там, Мар?
– Нормально. У вас там что, все уже кончилось.
– Да вот, кончилось.
– Всегда так, – посетовал Мар. – Без меня.
– Благодари богов, что без тебя, – поднимаясь на ноги, буркнул кузнец.
Растерев затекшие руки, Элнар обернулся к девчонке:
– И откуда у тебя пистолет?
– Пистолет? Ах, вот этот… Я сперла его у Гвенна. Ну, того, угреватого. Представляешь, он носил его под рубахой, на этих вот ремешках… Даже показал на какие рычажки нажимать, чтоб выстрелило. Вот я и прихватила на память.
Вон оно что! Элнар треснул себя кулаком по лбу. А он-то, дурак, не сообразил сразу. Вот что имела в виду Айша, говоря о том, что что-то поимела с Гвенна. Пистолет она поимела и кобуру для потайного ношения, вот эти-то – о кобуоры – ремешки, а вовсе не бюстгальтер, и нащупал как-то не так давно Эл.
Вдруг услыхав какие-то звуки, юноша обернулся. Уткнувшись лицом в траву,Айша плакала, худенькие плечи ее вздрагивали, в распущенных волосах запутались старые листья и прочий лесной мусор.
– Не плачь, не надо, – усевшись рядом, Элнар осторожно погладил девушку по спине. – Это были не те люди, которых стоило бы пожалеть. И, если бы не ты, мы бы…
– Знаю, – сквозь слезы прошептала девчонка. – И все же…
С небес, словно проявляя солидарность с плачущей девушкой, сорвалась первая капля дождя.
Глава 18
Пустыня
Кумила оказалась довольно большой деревней. Застроенная солидными избами из круглых, рубленных в обло, бревен, она вольготно растянулась вдоль узкой речки примерно на полторы лиги. Судя по виду огороженных плетнями изб, народ тут жил всяко: кто – покосившийся щелястый сарай да вросшая в землю избенка соединенная с хлевом – так себе, а кто и богато – дом на подклете, во дворе конюшня, хлев, птичник, дощатая рига для молотьбы и сушки снопов или даже сложенный из бревен овин – для той же цели, только без молотьбы. По-разному жил народ, очень даже по-разному. Так ведь и не одинаковы все: один дурак, другой умный, один лентяй, другой работяга, третий вообще горький пьяница. Да и взять семьи – у кого-то четверо сыновей, а у кого – одни девки. Вот и попробуй тут, посоревнуйся с соседом.
Просторный дом кузнеца Алларта стоял в самом конце деревни, у пастбища, на пологом, спускающемся к речке, холме. Кроме жилого дома, на дворе имелись и другие строения, внизу, ближе к реке – баня, кузница, и еще какое-то странного вида сруб, напоминавший овин, тоже с печью, но без места для сушки снопов. Рядом с ним притулился просторный сарай, сколоченный из крепких досок. Все росшие во дворе деревья были зачем-то аккуратно спилены, одни пеньки торчали, Элнар, спускаясь к бане, едва не споткнулся, чуть было не выронив из рук увесистую баклагу.
– Чего-то долгонько ты, – увидев юношу, добродушно заворчал Алларт. – Неужто, Кати напрягла какой-нибудь работенкой. С нее станется.
Подружка кузнеца Кати, полненькая добродушная женщина, терпеть не могла бездельников.
– Нет, – засмеялся Эл. – Не напрягла. Пиво в баклагу долгонько набирала, процеживала.
– И зря, – Алларт махнул рукой. – Сколько раз уж ей говорил: доброе пиво и должно быть мутным! Ну, ладно, пошли мыться.