На носу приближающейся лодки столпилось еще больше мужчин, скорее мужланов, одетых в штаны из оленьей кожи, шкуры и другую грубую одежду из выгоревшей на солнце ткани. У них были длинные тусклые волосы и бородатые лица, отчего они напоминали дикарей.
Кентуккийцы, с болью подумала Кэтрин, испуганно наблюдая, как лодка изменила курс и развернулась в их сторону. Джилс выпрямился и инстинктивно заслонил ее плечом, словно защищая. На большее у него не хватило времени, потому что сзади раздался громкий голос:
— Кэтрин, ступай вниз! Сейчас же.
Тон Рафаэля был жестким и осуждающим, но, взглянув на его застывшее лицо и шпагу в руке, Кэтрин поняла, что сейчас не время возражать. Она сделала, как ей было сказано.
Прошло несколько долгих минут — ужасных минут насмешек, оскорблений и свиста, которые становились все более резкими и непонятными. Затем голоса начали стихать. Либо мужчин не прельщала перспектива равной борьбы и вид обнаженных шпаг, либо они просто решили, что игра не стоит свеч, но в итоге встречная лодка прошла мимо, не задев их. Опасность растворилась вдали внизу реки и вскоре исчезла совсем.
Солнце давно село за горизонт, и оба берега скрылись в темноте, но бледный преломленный свет на воде еще позволял им двигаться вперед. Когда и этот свет растаял, они прикрепили к носу корабля фонарь и продолжили путь. Кэтрин лежала на своей койке, прикрыв рукой глаза, делая вид, что спит. Тот резкий приказ все еще эхом звучал в ее голове, смешиваясь с чувством обиды и задетой гордостью. Она прекрасно осознавала, как неистово радуется Соланж тому, что она расстроилась, но в то же время ощущала и невысказанное сочувствие Фанни. С гордым видом оставив их обеих, она молча молилась, чтобы это бесконечное путешествие скорее закончилось.
Луна проложила по воде сияющую серебристую дорожку, когда они наконец повернули к берегу. Судно, пронзительно скипя деревянной обшивкой, протиснулось вдоль столбов причала и остановилось. Раздалась громкая команда, и лодка была пришвартована, ритмично ударяясь о землю, поднимаемая течением.
— Мы приехали,
— У меня все плывет перед глазами, — простонала Соланж. — Где мой флакон с нюхательной солью? Мне нужна нюхательная соль.
С верхней полки Кэтрин наблюдала, как к ней подошла Фанни. Она проворно спрыгнула и вместе со служанкой вышла из каюты на прохладный ночной воздух.
На секунду Кэтрин показалось, что произошла какая-то ошибка. Хотя они находились недалеко от берега и сквозь деревья просачивался легкий свет, судно окружала вода. Затем она заметила сигнальный фонарь из красного стекла, свисающий со столба, к которому была пришвартована лодка, и поняла, что место высадки было сильно затоплено водой.
Небольшая лодка с веслами, тоже привязанная к столбу причала, означала, что до берега они должны будут добираться на ней.
Джилс стоял вместе с Рафом на носу корабля, и в его огромной руке поблескивали серебряные часы размером с луковицу. Подбоченившись, Раф насмешливо ухмыльнулся другу:
— Мне не нужны часы, чтобы сказать, что мое время было лучше, чем твое.
Джилс покосился на часы и сжал их.
— Ты прошел этот путь на час сорок минут быстрее, — покачав головой, согласился он. — Не знаю, как тебе это удалось. Невозможно улучшить время, затраченное нами сегодня… или пройти путь так удачно.
— Ты мне должен выпивку, — напомнил ему Рафаэль. — Я заберу долг, как только улажу некоторые дела. А если хочешь найти виноватого, обратись к штурману.
— Эй, плут, что ты имеешь в виду? Штурман ведь я.
Оба мужчины засмеялись и повернулись к приближающимся женщинам.
С большой неохотой Джилс и Фанни Бартон все же приняли приглашение остаться на ночь. Они явно не хотели стеснять Кэтрин и Рафаэля в их первую совместную ночь в новом доме, но все же, как заметил Наварро, Джилс был предусмотрительным человеком: его не прельщал необоснованный риск ночью пройти еще пять-шесть дополнительных миль против течения. Совсем скоро наступит утро. Тем не менее Джилс и Фанни согласились только после того, как об этом их горячо попросила Кэтрин.
Затем некоторое время спорили, кто первым должен спускаться в шлюпку, но Рафаэля нельзя было превзойти в учтивости. Поэтому Джилсу пришлось спрыгнуть в маленькую неповоротливую лодку и пересадить через борт сестру и ее служанку, после чего они сели рядом.
Они отплыли более чем на полдюжины ударов весел, когда Рафаэль перепрыгнул через борт судна, оказавшись по колено в воде, и отыскал безопасное место на затопленном причале. Засмеявшись, он повернулся к Кэтрин и протянул руки.
— Прыгай, — позвал он, и в его черных глазах блеснул насмешливый огонек.
