— Основан — да, — ответил староста, довольный заданным вопросом. — Но когда Гринготтс стал именно
— Неужели волшебники взяли и так просто подчинились? — удивленно спросил я, осознав масштаб преобразований, сродни революции. — Вот взять и отдать свои деньги по приказу? Особенно если ты — властитель? И Министерство после этого никто не разнес? И Лонгботтому башку не оторвали?
— Насчет последнего — не знаю. Сбежал он вовремя. А по первому вопросу — шутишь? Нет, конечно же! Однако по многим оговоркам можно догадаться, что эта реформа была инициирована сильнейшими фракциями Палаты лордов. Они и составили первый "банк". Поэтому и вины Министерства тут нет. Что же касается более мелких игроков… По странной случайности в течение нескольких месяцев после издания постановления мэноры самых громких крикунов не менее громко… ограбили. Говорят, вынесли все подчистую! И воров так и не нашли! Остальные намек поняли и безропотно понесли деньги к гоблинам. Тем более, твари принесли все возможные и невозможные клятвы не нарушать правил ведения дел.
Что же касается Лонгботтома и его причастности к ограблениям… Доказать тогда никто ничего не мог, не до этого было, но прозвище "Морганов Ублюдок" прилипло к Джозефу с крепостью фамилии. А потом что-либо расследовать стало поздно. По не менее странному совпадению морганов Лонгботтом сразу же после окончания войны, когда начались чистки в Министерстве, очень быстро отплывает в западные колонии. Однако прибытия туда кого-либо с такой фамилией или похожей внешностью зафиксировано не было, так что достоверно неизвестно, что с ним стало дальше. Как неизвестна и судьба похищенного. А суммы там должны были быть просто чудовищные — хватило бы купить княжество где-нибудь в Индии.
Таким образом гоблины постепенно оказались перетянутыми на сторону Министерства. И надо признать, что они из этого своего восстания вышли с максимальной, какую только можно вообразить, прибылью. Как абсолютной, так и относительной. Остальные хоть что-то да потеряли. Кто-то меньше, а кто-то, как ирландцы, вообще практически все.
Ирландцы. Для них у Лонгботтома тоже нашлась заманчивая наживка. Как рассказывали попавшие сюда остатки кланов, англичане не скупились на посулы. Прямо сразу ирландцам была обещана неприкосновенность. И это обещание было даже выполнено — ведь потери в схватках несли обе стороны и у англичан просто не было достаточно сил, чтобы атаковать все три части альянса одновременно. Ирландцам была обещана контрибуция. И самое сладкое — министром магии Гором лично была обещана ирландцам полная независимость. Чуть попозже. Дескать, "вот-вот соберется Палата лордов, ратифицирует договор, и можно будет подписывать. Осталось только узнать, с кем именно мне следует договариваться? Кто принесет клятвы, с гарантией их соблюдения? Кто именно станет королем Магической Ирландии?"
Вот на этом-то и без того хрупкое после смерти лорда О'Коннелла единство кланов рассыпалось. Разлетелось вдребезги. Ведь кое-кто изначально хотел остаться в составе Палаты, надеясь на жирные куски на новых территориях. Кому-то вполне обоснованно не нравился союз с гоблинами. Кто-то презирал оборотней. Кто-то ставил месть соседу выше любых других интересов. Кто-то хотел под шумок списать долги… А второго лорда О'Коннелла, готового "полетать на драконе", не нашлось.
Иронично, но ирландское восстание погорело на том же, на чем погорели в древности гоблины, руками восставших рабов решавшие внутриполитический кризис с "непримиримыми кланами", а совсем недавно — маги в войне против магглов. На постоянном стремлении жить сами по себе.
— Угу. История нас учит тому, что никогда никого ничему не учит, — ввернул я.
— Это ты хорошо сказал. Надо запомнить. В общем, вместо того чтобы, пользуясь удачным моментом, продолжить вести неограниченную войну, благо в составе союза были гоблины, готовые с радостью взять на себя палаческие функции, ирландцы занялись дележкой власти. Которая, между прочим, им еще не принадлежала.
А Гор, тут уж точно именно Гор, использовал полученный выигрыш во времени для относительно спокойного и планомерного решения проблемы оборотней. Договариваться с полуживотными никто не стал. Их популяцию сократили на девяносто процентов. Говорят, что именно поэтому почва здесь странного цвета. Она стала такой бурой от пролитой на алтарях крови.
