Вооружившись одним только ножом и одной вилкой побольше, я, вместо жалких попыток скопировать отработанные жесты Эрни и Джасти, за столом себя сегодня вел подчеркнуто грубо и просто. В лучших традициях аристократа века этак тринадцатого-четырнадцатого. То есть на пол рядом с собой не блевал и в угол кабинета отливать не ходил, но и всей этой хитро вывернутой хренью пользоваться показательно не собирался. Более того, в ответ на укоризненные взгляды наших аристократов я, пользуясь тем, что на мне был все тот же трансфигурируемый костюм, дождался момента, когда все официанты вышли, и превратил классический костюм-тройку в средневековые одеяния: в богато вышитую золотом и каменьями робу. Благо модель для копирования долго искать в памяти не пришлось. Через пару картин от входа в гостиную Хаффлпаффа как раз висела рама с одним таким модным средневековым перцем. Наглый он был, словно потомственный слизеринец, поэтому традиционным развлечением мелких хаффов было кидать в его портрет косточками от вишен и смотреть потом, как он там внутри беснуется.
"Как не в себя" обожравшись и заметно более умеренно выпив (особых любителей заложить за воротник среди хаффлпаффцев не было), наша шестерка перешла к болтовне. Спустя минут тридцать, когда все более-менее пришли в себя после переедания, наконец наступил удачный, на мой взгляд, момент для начала серьезного разговора.
— В общем так, парни. Отдохнули? Пора и поработать. У нас внезапно появились… дело.
— Какое? — с легким любопытством произнес Уэйн.
— На последнем собрании, во вторник,
— Погоди! — прервал меня Эрни, вытащил из кармана и аккуратно положил на стол какую-то… заколку. На поднятые брови коротко, но предельно понятно разъяснил: "артефакт приватности".
Я, мысленно скривившись от недовольства, поощряюще кивнул Макмиллану. Недовольство вызвало у меня не инициатива Эрни, а собственная… кх-м, забывчивость. Это если пожалеть себя и не сказать прямо и честно — тупость. "Урок, преподанный Тикнессом, что-то до обидного быстро забылся! И нечего искать себе оправданий, дескать, это маггловский мир. Постоянная бдительность!" — мысленно резанул я правду-матку. Достал волшебную палочку и произнес заклинание "Гоменум Ревелио". Число видимых людей и число по отклику от заклинания совпадали. Впрочем, против наложения Уэйном запирающих чар на дверь я не возражал. Пусть будет на всякий случай.
— Итак? — как-то напряженно спросил меня Эрни. — Что за дело?
Отбросив в сторону всякую шутливость, я с максимально серьезным лицом начал одну из важнейших за всю здешнюю жизнь бесед.
— Вы все всё сами знаете. Суть нашей договоренности еще не забыли. Теперь наступила пора платить по счетам.
Наступила тишина, нарушить которую никто из придавленных новостью парней не желал. Наконец один все же решился:
— А что за задание? — хрипло спросил Уэйн.
— Я не знаю. Это может быть что угодно. Но, сами понимаете, вряд ли что-то настолько же приятное, как подглядывание за девочками в ванной старост.
Шутка лишь совсем немного снизила напряжение, вызвав на лицах моей команды (надеюсь, все еще моей) короткие и совсем уж кривые улыбки.
— Поэтому я предлагаю вам… уйти, — сказал я ошеломленным приятелям. — Сейчас еще можно соскочить, отделавшись… не смертью, — парни вздрогнули, и я пояснил: — Детские игры закончились. Намеков и умолчаний больше не будет. Так что пусть каждый решит за себя сам. Либо он продолжает участвовать, и тогда он и его семья защищены от преследования Упивающихся, либо… Пусть бежит куда-нибудь из страны. Это — последняя возможность. Во вторник Волдеморт приказал представить ему мой отряд, и мы сразу же направимся на задание, вне зависимости от того, понравится оно нам или нет. После представления неповиновение или дезертирство будет караться со всей жестокостью этого темного мага.
Еще одна пауза, пока осознающие всю серьезность ситуации парни переваривали мои слова.
— А поможет? — тихо спросил Гольдштейн. — Бегство это… Нас же будут искать?
— Честно скажу — не знаю. Поможет? Надеюсь. Будут искать? Ну-у-у, скорее всего — нет. Не до этого всем. А если и "да", то чисто для галочки. Но если дезертируете потом — то точно будут! Обязательно и изо всех сил! Прецедент такой, — вспомнил я Каркарова, — уже есть. Поэтому, чтобы потом не было никаких рефлексий, вы должны в последний раз подумать и… навсегда решить. Со мной вы, или, — в сильном волнении резко выдохнул я, — сами по себе?
