В феврале 1945 года, сразу же по возвращении из Ялты в Москву, Сталин начал жаловаться на головную боль, тошноту, позывы к рвоте и легкое головокружение. Через несколько дней он ощутил сильную боль в области сердца и жаловался, что ощущает, будто его грудная клетка стягивается железной лентой. Немедленно вызванный крупный кардиолог профессор Мясников при осмотре вначале не обнаружил ясных клинических признаков какого-либо заболевания. Однако явные симптомы стенокардии и внезапное падение кровяного давления у пациента, хронически страдавшего гипертонией, заставляли заподозрить инфаркт, что в конце концов и было подтверждено электрокардиограммой. Анализ электрокардиограммы показывает наличие локального инфаркта верхушки сердца. Естественно, что кремлевским врачам было приказано держать эту информацию в строжайшем секрете и не давать просочиться ни малейшей подробности за стены Кремля, а тем более, на Запад. Аналогичные меры секретности сопровождали и повторный локальный инфаркт, случившийся спустя несколько недель в конце апреля 1945 года.
В таком состоянии Сталин 9 мая 1945 года с нескрываемым удовлетворением принял протокол церемонии капитуляции гитлеровской Германии, порядок проведения которой был установлен на Ялтинской конференции. Присвоение звания генералиссимуса, победоносно завершившего Великую Отечественную войну, символизировало кульминацию культа Сталина в Советском Союзе. Теперь он был законным наследником не только Ленина, но и русских царей — Ивана Грозного и Петра Великого в одном лице, как выразился генерал де-Голль. Чтобы стать достойным этой символической роли, Сталин совершил торжественный акт примирения с православной церковью, официально объявив ее государственной.
Встреча — «Большой тройки» 17 июля — 2 августа 1945 года на Потсдамской конференции, которой суждено было стать последней встречей союзников на высшем уровне, должна была установить порядок демонтажа и выплаты репараций побежденной Германией, а также порядок работы «Контрольного совета» союзников в Берлине. Вместо недавно умершего Рузвельта в конференции участвовал президент Гарри Трумэн, не имевший практически никакого опыта во внешней политике, который появился на конференции одетым в элегантный полосатый двубортный костюм. Черчилль, прибывший в светлом парадном мундире с тремя рядами орденских планок над левым карманом, по сравнению с Ялтой, настолько сдал, что, по выражению доктора Морана, «уже не располагал энергией, достаточной для того, чтобы использовать свои шансы». И действительно, только подключение к переговорам преемника Черчилля, лейбориста Эттли, прибывшего в Потсдам 29 июля, позволило ему отстоять интересы Великобритании. Третий в этой компании, Сталин, появлялся на переговорах в белом парадном кителе с золотыми погонами и в темно-синих брюках с двойными лампасами. Он единственный из всех участников опоздал на один день. Сегодня известно, что за несколько дней до этого он перенес третий инфаркт. Он, естественно, стремился скрыть это от партнеров. Однако от присутствовавших на конференции не укрылась его неуверенная походка и бледность. Трумэну при встрече Сталин сказал: «Прошу простить за то, что опоздал на день, меня задержали переговоры с китайцами. Я хотел лететь самолетом, но врачи категорически запретили» — и выразительно указал на сердце. Несмотря на недавно перенесенный инфаркт, Сталин проявил завидную боеспособность, о чем свидетельствует унылая запись в дневнике доктора Морана: «Нам нечего было противопоставить настойчивости и упорству Сталина». Все это нашло свое отражение в устройстве послевоенной Европы, которое соответствовало «Потсдамской декларации» от 2 августа 1945 года.
Плоды этой победы укрепили веру Сталина в собственную непогрешимость, интеллектуальное превосходство, непобедимость и мессианское предназначение, цель которого — построение социализма как будущего советского народа. Но и для большинства советского народа Сталин был мессией и земным божеством, спасшим их от гитлеровского рабства и дававшим надежду на более счастливую, свободную жизнь без террора и лишений.
Эта надежда оказалась миражом, что стало ясно уже в самое ближайшее время. В речи, произнесенной в феврале 1946 года, Сталин недвусмысленно дал своему народу понять, что в обозримом будущем ни в политической жизни, ни в экономической структуре страны ничего не изменится. Сталин утверждал, что, несмотря на победоносно завершенную войну, стране по-прежнему угрожают капитализм и империализм, а существование коллективного сельского хозяйства и развитое тяжелой, в первую очередь оборонной, промышленности является залогом превращения Советского Союза в державу, доминирующую в мире, способную не только успешно противостоять США, но и в перспективе превзойти их.
