Разочарование медленно проникало в грудь Эйдена. Она что, шутит? По существу, он устроил тут галерею из ее любимых роз, и за приличную цену, а она отказывается от них? Называет трупами? Он скрипнул зубами от злости и посмотрел на леди Элизабет, которая опять сидела в своем любимом кресле в углу, уткнувшись в книгу. Девушка подняла голову и пожала плечами.
— Я сказала вам, что она любит розовые розы, но и представить не могла, что вы опустошите все цветочные магазины в округе.
Какое-то время Эйден стоял посреди гостиной, обдумывая нелепую ситуацию, в которую сам себя завлек, затем резко развернулся и направился к двери.
— Я должен был предвидеть, что все не так просто, — проходя мимо леди Джессики по пути в холл, заметил Эйден.
Она стояла, скрестив руки на груди, и он мог физически ощутить волну недовольства, исходившую от нее.
— Что именно? — спросила она резко.
— Все, что имеет отношение к вам, — бросил он через плечо.
— О, так я еще и виновата? — взвилась Джессика.
Эйден неожиданно остановился, повернулся к ней лицом, потом медленно подошел ближе и с усмешкой проговорил:
— Нет, миледи, это не ваша вина и не ваша ошибка. Вы у нас совершенство. Это я сплошной хаос.
— Я не просила вас приносить цветы и вообще не хотела вас видеть.
Он смотрел на нее, едва сдерживая гнев.
— Никогда не встречал особ, которые так и подбивали бы на злобу. Что вам стоит принять мое проклятое извинение?
Ее глаза метали молнии.
— Почему это вас так беспокоит?
— Я пообещал вашему брату, — коротко бросил Эйден.
— Я освобождаю вас от этого обещания.
Ее руки сложились в кулаки, и он, прищурившись, взглянул на нее.
— Вы не можете, только ваш брат.
Не отрывая от него взгляда, леди Джессика громко спросила:
— Мамочка, где сейчас Джастин? Пожалуйста, попроси его спуститься: надо разрешить эту проблему раз и навсегда.
Маркиза торопливо подошла к дочери.
— Извини, дорогая. Джастина сейчас нет дома.
— Я могу дождаться его? — спросил Эйден леди Джессику, не отрывая от нее взгляда и все так же внутренне кипя.
— Вообще-то я предпочла бы, чтобы вы ушли, — она ткнула пальцем в сторону двери. — И немедленно.
— А я предпочел бы, чтобы вы поменяли свой ужасный характер, — тут же парировал герцог.
Глаза Джессики метали молнии.
— Мне что, позвать дворецкого, чтобы проводил вас до двери?
— Да уймитесь вы, бога ради! Мне всего-то и нужно, чтобы вы приняли мои извинения.
Плечи у нее слегка поникли, и она опять скрестила руки на груди, явно пытаясь продемонстрировать минимум вежливости.
— Если это будет искренне, я готова.
— А что неискреннего в этом? — указал на цветы Эйден.
— Слишком нарочито и неуклюже.
— О, это в дополнение к моим грехам!
— Ваша светлость, может, чашку чая? — робко вмешалась леди Уитморленд с таким видом, словно была готова проглотить собственный язык.
— Не поощряй его остаться, мама! — заявила Джессика, задрав нос.
— Послушай, дорогая…
— Нет-нет, — Эйден поднял руку, жестом давая понять бедной женщине, чтобы не пыталась усмирять свою дочь-мегеру. — Все в порядке, миледи. Я сам найду дорогу. — Резко развернувшись, он направился из гостиной в холл, где надел шляпу и натянул перчатки, потом быстро прошел мимо взволнованного дворецкого, резко толкнул входную дверь и оказался на улице.
Всю дорогу до своей кареты герцог самыми последними словами ругал капризных дебютанток.
Даже спустя несколько часов Джессика все еще пылала гневом от дерзости Торнбери. Он вовсе не пытался извиниться, а хотел лишь превзойти других джентльменов. Вчера лорд Бербрук преподнес ей очаровательный букетик фиалок, а за день до этого лорд Ситон предстал перед ней с одной розовой розой в руках. Этот чванливый Торнбери, должно быть, увидел их и решил, что сможет всех обойти. Хвастун!
Ей, по крайней мере, удалось сегодня добиться некоторого прогресса. Ситон и Хартфорд были особенно привлекательными, даже попросили сыграть на рояле, а Ситон упомянул несколько растений, которые видел в парке. Эти двое даже подошли поприветствовать Элизабет, после того как Джессика вскользь заметила, что ее сестра чувствует себя одинокой. Конечно, можно было не сомневаться, что Элизабет ненавидит все это, но Джессика специально пыталась оторвать ее от книг, чтобы в один прекрасный день та все-таки обратила внимание на достойного джентльмена.
Оба кавалера — и Ситон, и Хартфорд — обладали прекрасными манерами, имели привлекательную внешность, но Джессика пока не остановила свой выбор ни на ком из них. А уверена она была лишь в одном: больше никогда не остановит свой выбор на герцоге Торнбери. Он стоял в самом нижнем конце ее списка, после вдовцов, чьи жены скончались при невыясненных обстоятельствах, и после джентльменов, которые в силу возраста уже не годились даже для прогулок.
Сегодня, после того как последний джентльмен попрощался с ними, маркиза подошла к дочери, скрестив руки на груди и вскинув брови, что свидетельствовало о крайне серьезном настроении.
Поднявшись со своего места, Джессика откашлялась и набралась храбрости сказать то, что еще никогда не говорила матери.
