Леди Джессика что-то пробормотала, и Эйден, приложив руку лодочкой к уху, переспросил:
— Что-что?
— Ничего. Совсем ничего!
От фальшивой улыбки у нее, наверное, сводит скулы. Чудесно!
Он согласно кивнул.
— Должно быть, действительно совсем ничего потому, что если вы специально сказали что-то так, чтобы я не услышал, это бестактность, а мы знаем, с каким отвращением вы относитесь к подобным проявлениям невежества, миледи.
Ее прищуренные глаза превратились в щелки.
— Вам лучше знать, ваша светлость, — заметила девушка с такой фальшивой улыбкой, что у нее зубы, наверное, заныли.
Что ж, и это хорошо!
— О, где уж мне до вас! Вы были весьма красноречивы на этот счет вчера, когда я принес цветы, за которые так и не получил благодарности, так что не мне говорить вам о бестактности и невежливости.
Леди Уитморленд аж поперхнулась, на нее напал приступ кашля, но как только она отпила чаю и пришла в себя, Джессика опять повернулась к гостю и очаровательно захлопала длинными ресницами.
— Ваша светлость, если вы что-то еще хотите мне сказать, прошу вас, переходите к делу.
Эйден поставил чашку и опустил руки на колени.
— Отлично! Я предлагаю вам прогулку в парке сегодня, во второй половине дня.
Глаза у нее стали круглыми, как чайные блюдца.
— Но это абсолютно не…
— Дорогая, — вмешалась маркиза, и тон у нее опять был предостерегающим. — На пару слов…
Леди Джессика выглядела озадаченной, но поднялась и, извинившись перед герцогом, вместе с матерью направилась к дверям. Эйден с улыбкой помахал им вслед и, явно довольный, взял чашку и глотнул отвратительного напитка. Он ненавидел чай и всегда предпочитал ему бренди. Но ничего, скоро эта пытка закончится.
Как только они оказались в холле, Джессика повернулась к матери и яростно прошипела:
— Ты же не хочешь сказать, что я должна ехать в парк с этим человеком!
Мать кашлянула.
— Дорогая, мы поговорили с Джастином и решили, что будет куда лучше для твоей репутации, если ты немного уступишь герцогу.
— Что значит — уступишь? — возмутилась Джессика.
— Если пойдут сплетни, что ты сразу отказала ему и отослала прочь, это может отразиться на твоих шансах с другими поклонниками. Судя по всему, газетчики внимательно следят за нашей ситуацией.
— Не понимаю, каким образом отказ ему может повлиять на мои шансы с другими поклонниками!
Маркиза покачала головой.
— На ярмарке невест есть свои особенности, дорогая. Если другие джентльмены увидят, что ты — боже сохрани! — отвергла герцога, то не посчитают, что их шансы в отношении тебя увеличились, наоборот, а вот если увидят, как ты поощряешь его ухаживания, то это лишь увеличит твою популярность в их глазах и они станут с большим усердием добиваться тебя.
На миг Джессика задумалась над словами матери. Сердце упало. Все это казалось полной ерундой, но выглядело вполне корректно, учитывая то, что она уже знала о переменчивости настроений на ярмарке невест, и то, что написали газеты. Поверх плеча матери она видела сидевшего в гостиной Торнбери, самоуверенного и явно довольного собой.
— Но он просто отвратителен, мамочка! — прошипела она в отчаянии.
— Понимаю, моя дорогая, но пока он считается самым завидным женихом. Да и ты сама грезила о нем, пока не познакомилась с ним.
— Ой, лучше не напоминай! — окинув взглядом пустой холл, Джессика спросила: — Интересно, где сегодня другие джентльмены?
Маркиза нахмурилась.
— И, правда, где?
На мгновение прикрыв глаза, Джессика вздохнула.
— Прекрасно! И что теперь остается?
— Отправляйся на прогулку. Если кто-то увидит тебя с ним, твоя репутация самой красивой девушки сезона нисколько не пострадает, а вот положить конец слухам о пощечине поможет.
Джессика издала долгий вздох.
— Уф! А что, другого способа решить эту проблему нет?
— Кажется, герцог серьезно настроен добиться твоего прощения. Может, просто выслушать его извинения? Ты такая упрямая, дорогая.
Джессика резко втянула воздух. Ее никто никогда не отчитывал, да и не за что было.
А маркиза продолжила — вежливо, но решительно:
— Не знала, что ты настолько скупа на прощение.
— Это просто потому, что он… он… невообразимо груб.
Как убедить мать? Она давно забыла бы о случившемся, будь это кто угодно другой, но только не он!
— Да, но ведь он явно пытается все исправить. Полагаю, что ты, по крайней мере, могла бы выслушать его. Кроме того, и ты вела себя небезупречно в этой ситуации.
Плечи у Джессики поникли: да, мама права. Она позволила гневу превратить ее в мелочное, упрямое дитя, в невежу. Никогда еще она не вела себя столь вопиюще грубо. Герцог Торнбери ухитрился вытащить на свет из нее все самое плохое, но это ее нисколько не извиняло.
— Хорошо, мама, я поеду с ним в парк на прогулку.
Расправив плечи, Джессика собралась с духом и приготовилась ответить, что готова провести вторую половину дня в компании невыносимого Торнбери.
