Ей было трудно освоиться здесь сразу. Она ходила от цветка к цветку, приветствовала их, наклоняясь над каждой клумбой, вдыхала аромат.
Эйден следовал за ней, сложив руки за спиной.
— Джастин должен вам построить такую же.
— Вы шутите? — отозвалась Джессика, не переставая любоваться цветами. — Он терпеть не может мое увлечение цветами.
— Значит, это должен сделать муж.
У Джессики перехватило дыхание, но она заставила себя тряхнуть головой и быстро склонилась над лютиком, а потом перешла к орхидеям.
— Ах, какая прелесть! Вы только посмотрите! Разве не божественный аромат?
Эйден наклонился и понюхал изящной формы цветок.
— И ведь действительно… прямо как вы, — голос его прозвучал низко, с легкой хрипотцой.
У нее раскраснелись щеки.
— Это мои духи: в них есть нотка орхидеи.
— Ах, вот оно что! А то я несколько дней пытался определить, что за аромат.
Несколько дней? Это нормально для друзей?
— Аромат прямо райский.
Он погладил ее плечо, и в голове у Джессики зазвенели тревожные колокольчики. Они одни. Эйден стоит так близко… Это казалось таким романтичным, хотя и не должно быть никакой романтики. Они ведь всего лишь друзья. Друзья! Друзья! Друзья! Ей надо бежать отсюда сломя голову, только она не могла себя заставить. Почему все так неправильно? Потому что ей хочется узнать, что будет дальше.
— Ну что, пойдем дальше? — предложил Эйден и взял ее за руку.
Они ступили на тропинку, посыпанную мульчей, и дошли до небольшого фонтана. Вода с журчанием падала вниз, рядом извивалась мощенная камнем дорожка. Орхидеи — белые, пурпурные, темно-розовые — распластались на дальней стороне фонтана, где стоял диванчик с обивкой цвета нефрита.
— Интересно, как часто садятся на этот диванчик в саду орхидей? — в раздумье произнес Эйден и без всякого усилия потянул Джессику за собой по дорожке позади фонтана. Диванчик стоял в тени. Свет исходил от единственного источника — небольшого фонарика, висевшего на деревце в нескольких шагах.
Подождав, пока она сядет, Эйден опустился рядом и сел так близко, что его бедро коснулось ее. О небеса! Его нога оказалась такой сильной и мускулистой… В горле у нее пересохло.
Она подняла глаза на цветы, которые вытянулись выше их голов. Здесь было так чудесно! Не хотелось портить этот момент тревогами. Откинувшись на диванную подушку и закинув руки за голову, она с наслаждением вдохнула чудесный запах роскошных цветов и произнесла:
— Это сон, ставший явью.
— Рад, что вам нравится, — откликнулся Эйден.
— Это так красиво! — добавила Джессика и прикрыла глаза.
Какое-то время они просто наслаждались ароматами, а потом, словно почувствовав его взгляд, она открыла глаза и затаила дыхание. Показалось, что время замедлило ход. Он склонился к ней и осторожно костяшками пальцев провел по щеке, потом придвинулся еще ближе, его руки легли на подушку по обе стороны от ее плеч. Он явно собирался ее поцеловать. В этот раз Джессика даже не подумала останавливать его, пусть хоть табун лошадей сюда вломится.
Его голова медленно наклонялась к ней. Он словно давал ей время отодвинуться, уйти, сказать «нет», если бы ей этого захотелось.
Джессика застыла, словно прикованная к месту взглядом его завораживающих глаз, а его губы тем временем становились все ближе и оказались совсем близко. Она закрыла глаза и почувствовала легчайшее прикосновение, потом еще… И Джессика пропала. Ее руки поднялись сами собой и обхватили сильные плечи, и Эйден накрыл ее собой, придавив тяжестью мускулистого тела.
Где-то в глубине ее горла родился стон, ноги сами собой раздвинулись под юбками, словно приглашая к более интимным прикосновениям. Она теснее прижалась к нему и, не в силах справиться с эмоциями, вскрикнула, не отрываясь от его губ. Тяжесть сильного мужчины, казалось, была создана для нежных изгибов ее тела. У нее непроизвольно вскинулись бедра, она ощутила тяжесть между ними — и это было так хорошо, так правильно! Тем временем его губы овладевали ею жарко, требовательно. Язык проскользнул между губами и вошел в глубины ее рта, а когда она неуверенно ответила движением своего языка навстречу, он принялся сосать его, подбадривая ее. От его низкого стона деликатное местечко у нее между бедрами болезненно заныло.
— Эйден… — простонала Джессика в промежутке между пьянящими поцелуями в уголки губ, в щеки, в подбородок, в шею.
Все ее тело словно охватило огнем, она извивалась, вскрикивала, и он прошептал ей на ушко, вновь целуя в губы, на этот раз крепче и требовательнее:
— Тшш.
Погрузив пальцы в его темные волосы, Джессика слышала свои стоны и крики, но не могла остановиться. Губы Эйдена завладели ее губами, настойчиво и требовательно, отчего все внутри ее содрогалось. Непрерывная дрожь между бедрами рождала желание обхватить его ногами, еще сильнее прижаться к нему — сделать что угодно, лишь бы освободиться от этого ощущения.
