Вчера, как только она вернулась домой, тут же бросилась в спальню и сразу же подошла к зеркалу, пытаясь определить, изменилась ли как-то внешне, потому что чувствовала, что стала другой внутренне. Но нет: то, чем они занимались в оранжерее, ее нисколько не изменило и, стало быть, ничего не значит.
Джессика была намерена поощрять ухаживания графа Ситона, несмотря на то, что произошло с Эйденом: он вообще не значился в списке. У него отсутствовали качества, которые она искала в потенциальном супруге. Он был груб, строптив и самоуверен, жениться не собирался, а если все же надумает, намеревался после рождения наследника вести с супругой раздельную жизнь.
Одновременно всем сердцем она стремилась к идеальному ухаживанию, которое заключалось в том, что джентльмен не начинает оскорблений и вольностей, как Эйден. Да он ведь даже и не ухаживал за ней, ведь они договорились быть друзьями. Друзьями! Друзьями! Друзьями!
Ей же нужен мужчина, который ответит всем ее требованиям и который намерен жениться, а не такой, с которым она будет нарушать правила и вести себя порочно, не такой, что пробудит в ней стремление к неприличному. С Ситоном безопасно. Он ни к чему ее не склонял и был явно нацелен на женитьбу, а с Эйденом лучше оставаться в дружеских отношениях, не переходить определенных границ.
Но уж если они вчера нарушили столько правил, ей нужно было поделиться с кем-нибудь, иначе она просто лопнет.
— Лиз… — произнесла она таким тоном, что сестра обеспокоенно вскинула голову и, повернувшись к ней, оставила в покое шахматные фигурки. — Я должна тебе кое-что рассказать. Только дай мне слово никому ничего не говорить.
Быстро поднявшись, Элизабет подошла к диванчику и села рядом с сестрой.
— Клянусь!
Джессика зажмурилась и набрала побольше воздуха.
— Я целовалась с герцогом Торнбери вчера вечером.
— Что? — вырвалось у Элизабет так громко, что она тут же прижала руку к губам, а потом, понизив голос, переспросила: — Что ты делала?
Медленно открыв глаза, Джессика утвердительно кивнула.
— Да, ты не ослышалась: мы целовались. В оранжерее, после того как станцевали вальс.
Элизабет прищурилась.
— А я еще подумала, куда это ты запропастилась.
Джессика покачала головой.
— Ой, не нужно мне было этого делать.
— Почему? — удивилась сестра.
— Ведь я собираюсь выйти за графа Ситона.
Элизабет нахмурилась.
— Если ты предпочитаешь Ситона, зачем целоваться с Торнбери?
— Не знаю. Просто… так получилось.
— Не понимаю… Как может получиться ни с того ни с сего поцелуй? — не унималась Элизабет.
Вздохнув, Джессика покусала губу.
— Мы были в оранжерее, рассматривали цветы, а потом…
Глаза у Элизабет загорелись огнем.
— Он ведь не воспользовался твоей беспомощностью, Джесс?
— Нет-нет, мне просто захотелось, чтобы он меня поцеловал, а потом поцеловала его я.
Элизабет заметно успокоилась.
— Тогда ладно.
Губы Джессики тронула легкая улыбка.
— Не хочешь узнать, на что похож поцелуй?
— Я и так знаю, — махнула рукой Лиз.
— Откуда? Ты что, с кем-то целовалась? — встревожилась Джессика. Как такое могло быть и, главное, когда?
— Нет, — пожала плечами девушка, — да и зачем? Я об этом прочитала.
О, Джессика должна была догадаться!
— Полагаю, это не совсем одно и то же.
— Значит, ты читала не те книги, — возразила Элизабет.
— Я вообще не хочу ничего знать про твои книги.
Элиза согласно кивнула:
— Может, оно и к лучшему.
— Единственная проблема… — Джессика взяла диванную подушку и обхватила руками. — После того, что произошло, я не могу вычеркнуть это из памяти.
Элизабет непонимающе захлопала глазами.
— А зачем?
— Потому что это отравляет мне жизнь.
Элизабет фыркнула.
— Боюсь, если это так, Джесс, для этого должна быть какая-то причина.
Девушка положила подбородок на подушку.
— Но Торнбери мой друг, в его планы женитьба не входит. Я не могу проводить время с другими джентльменами, а помнить о его поцелуе.
Элизабет, чуть склонив голову, спросила:
— А ему известно, что вы всего лишь друзья?
— Да.
— И все равно он поцеловал тебя?
— Да.
— Значит, вы теперь больше, чем друзья, — заключила Элизабет.
Джессика отшвырнула подушку и воскликнула:
— Но мне нужно предложение, а не поцелуи!
— Могу предположить, что вскоре последует и оно, — резонно заметила сестра.
— Да ты что? Это же Торнбери!
Элиза нахмурилась.
— Скажи, что для тебя предпочтительнее: поцелуй Ситона или предложение от герцога?
— Да, то есть, нет! Я имею в виду — не знаю. Все так запуталось, — Джессика приложила ладони к щекам.
— Тебе нужно поговорить с мамой. Она знает, как поступить.
Джессика покачала головой.
— Нет, мне стыдно, ведь это я позволила такие вольности герцогу.
— Ты не права. Она тебя любит и наверняка поможет.
— Я придумала! — выпрямилась Джессика. — Я скажу просто, что целовалась. Ей ни к чему знать, с кем именно.
Едва ли прошла четверть часа, как Джессика осторожно постучала в дверь материнской спальни, услышала разрешение войти и, сцепив руки за спиной, спросила:
— Можно мне кое о чем тебя спросить?
— Конечно, дорогая.
