Наклонившись, Джессика погладила листья папоротника в горшке, словно это был щенок, который терся у ее ног. Она до сих пор не могла поверить в то, что помолвлена с Эйденом, а через месяц они поженятся.
После того как их застали в компрометирующей ситуации в гостиной особняка Кранберри, маркиза спешно увезла ее домой, где им пришлось уговаривать Джастина не вызывать на дуэль друга и ее будущего мужа.
На следующий день, когда Джастин немного остыл, они встретились с Торнбери и в присутствии своих доверенных обговорили брачный контракт. Худшее ждало впереди: Джессике предстояло объявить лорду Ситону, что она не только не может выйти за него, но еще и приняла предложение Торнбери. Она никогда не забудет его подавленного вида. Джессика придумала множество объяснений, но это уже было неважно, да и ее извинения ничего не меняли. Он не заслужил такого.
До сих пор ей так и не удалось ни поговорить, ни увидеться с Эйденом. Как он? Как себя чувствует? О чем думает?
Она чувствовала себя пойманной в ловушку, как заяц в силки. Она натворила такого, чего и не ожидала от себя; ей и в голову не приходило, что она способна на такое. Ее застали с мужчиной в гостиной на балу. Все жутко банально. Своим поведением она могла навлечь позор и скандал на свою семью, нарушила правила, вела себя, как девица с низкой моралью, и получила то, что заслужила: в мужья мужчину, который желал только то, чего не мог добиться. Вот что случается с юными леди, которые нарушают правила.
Ближе к ночи Джессика в ночной рубашке лежала на своей постели и рассматривала балдахин, пытаясь привнести смысл в то, как изменилась ее жизнь всего за один вечер. Рядом сидела Элизабет, тоже переодетая ко сну, а мать в это время обследовала ее гардероб, судя по выдвинутым ящикам и раскрытым дверцам, чтобы определить, что можно использовать для trousseau — приданого — дочери.
— Времени, может, и не так много, но мы с Мэри управимся, — заметила мать, разглядывая нижнее белье.
— Не могу представить ничего более скучного, чем готовить приданое, — объявила Элизабет со своей кровати, где сидела, обложившись подушками.
— Подожди, придет и твое время, — бросила ей мать через плечо. — Как только выйдет замуж твоя сестра, я смогу заняться тобой.
Элизабет закатила глаза.
— Лучше не надо! До сих пор не могу поверить, что наша Джессика станет герцогиней. Именовать ее «ваша светлость» — это так нудно.
Девушка рассмеялась, но Джессика даже не улыбнулась в ответ; она вообще перестала улыбаться. Вот и сейчас, откинув голову на подушку, она прерывисто вздохнула, и Элизабет спросила:
— Откуда такая меланхолия, Джесс? Разве стать герцогиней не то, о чем мечтает каждая дебютантка?
Джессика приложила руку ко лбу, на глаза ее навернулись слезы.
— Просто все произошло не так, как планировалось.
— Да, обстоятельства сложились не идеальным образом, но не стоит забывать, что ты сама когда-то мечтала о Торнбери, — заметила маркиза.
— Это было до того, как я узнала его.
— Мне казалось, что ты говорила, будто вы стали друзьями, — возразила ее мать.
— Ничего себе друзья, которые целуются! — выгнула бровь Элизабет.
— Замолчи, Лиз! — огрызнулась Джессика, потом потерла лоб костяшками пальцев.
— Не понимаю, откуда столько пессимизма? — не унималась Элизабет. — Помолвка есть помолвка, ведь так? Ты же этого хотела!
Джессика снова вздохнула, потом подняла руку и стала размахивать ею в такт словам:
— Предполагалось, что у меня все будет идеальным: знакомство, поклонник, ухаживание, помолвка и наконец свадьба, — но ничего из этого не случилось.
Мать повернулась к ней.
— Моя дорогая, просто не всегда все складывается так, как мы себе представляем, но это не означает, что все неправильно.
— Но тут и правда все неправильно, мама, — возразила Джессика. — Торнбери не джентльмен, манеры у него ужасные, к тому же он… неразборчив в связях.
Вот это, последнее, и стало причиной ее бесконечных волнений все последние дни. О, она не вынесет этого, просто не вынесет!
