Надежда и радость загорелись в груди Эйдена. В два широких шага он оказался возле нее, в каком-то дюйме, стараясь взять себя в руки. Ему было трудно дышать.
— Зачем ты здесь? Ой, прости…
Джессика взяла его руки в свои.
— Ну, сколько можно извиняться! Теперь моя очередь.
Сердце Эйдена пропустило удар. Он проглотил комок в горле. Это ему снится? Джессика действительно пришла к нему среди ночи?
— Прости меня, — сказала она, глядя ему в глаза, — за то, что отослала прочь в тот день, когда ты попросил разрешения ухаживать за мной; за то, что была так упряма и не замечала настоящего мужчину прямо у меня перед глазами; за то, что отвергала тебя раз за разом. Я была неправа. Мне всегда хотелось, чтобы все было идеально, но теперь я понимаю, что идеальное не всегда появляется в том образе, который ты ожидаешь.
Эйден привлек ее к себе и крепко обнял, вдыхая знакомый аромат.
— Но ты была права: мне не хватает манер, вежливости. Я привык слишком легко получать все, и кроме того, я — упрямый придурок.
— Ну, это уж слишком — манеры, вежливость… — Джессика засмеялась, уткнувшись ему в плечо. — А что касается упрямого придурка… так и я мало чем от такового отличаюсь.
Покачав головой, Эйден чуть отстранился и внимательно посмотрел на нее.
— Я совсем неидеален. И слишком долго верил всему, что говорил мне отец, а это оказалось ложью. Ты пыталась объяснить мне это, но я не слушал.
— Ты можешь не быть идеальным, но тебе и не надо. Мы оба слишком долго пытались соответствовать требованиям общества. Но теперь все, нам больше не нужно притворяться: мы можем быть теми, кто есть… вместе.
Он взял ее за руки и, все так же глядя в глаза, проговорил:
— В тот вечер, когда мы встретились, я вел себя, как самоуверенный болван. Всю жизнь я локтями прокладывал себе путь, ни на кого не обращая внимания, поэтому можно было не обижаться, когда кто-то делал больно мне в ответ. Точно так же я пытался обойтись и с тобой, но ты заставила меня остановиться и вглядеться в окружающий мир, увидеть, какой он на самом деле, как было с цветами в парке. Ты научила меня замечать простые радости жизни, думать сначала о других людях, а потом о себе, заботиться о тех, кто мне дорог.
Она стиснула его пальцы.
— А ты показал мне, что первое впечатление не всегда правильное. В тот вечер, когда мы встретились, я была беспричинно резка с тобой, хоть ту пощечину ты и заслужил. Но теперь я поняла, почему разозлилась: ты оказался не тем, кого я ожидала. Таких вообще нет в природе, разве что в сказках. Наверное, все дело в крушении мечты: мужчина из плоти и крови, который стоял передо мной, пугал, раздражал.
— Я был ужасен! — хмыкнув, покачал головой Эйден.
— И это еще мягко сказано, — улыбнулась Джессика, — но у меня было достаточно времени все обдумать. Мне кажется, я злилась еще и потому, что ревновала.
Он нахмурился.
— Ревновала? Но к кому?
Джессика кивнула.
— Я всю жизнь была жеманная и чопорная, следовала правилам, а тут кто-то посмел глумиться над ними. В тебе было все, что я отрицала, и все равно ты оставался самым завидным холостяком в городе, которого никому не удавалось поймать. Как такое могло быть? Меня это бесило!
Он опустил голову.
— Мы живем в мире, где требования к мужчинам и женщинам очень разные, и это, как мне кажется, несправедливо.
— Да, — кивнула Джессика и улыбнулась, — ты прав, но я покончила со всеми этими правилами. Отныне я собираюсь делать лишь то, что мне хочется.
Эйден вскинул бровь.
— Что ты задумала?
Улыбка Джессики стала лукавой, а голос понизился до шепота:
— Мне хотелось бы подняться наверх и нарушить кое-какие правила.
Эйден чуть язык не проглотил. Он ее правильно понял?
— Со мной?…
— Если только пообещаешь, что не будет скучно, — она подмигнула ему.
В ответ Эйден расплылся в шкодливой улыбке:
— О, счастье мое, вот это я могу тебе точно пообещать.
Когда Эйден закрывал за ними дверь спальни, дыхание у него уже было судорожным, сердце колотилось как сумасшедшее. Он еще никак не мог поверить, что Джессика у него дома, не говоря уж о том, что они наедине в его спальне.
Она хотела, чтобы не было скучно, но ему этого недостаточно: он превратит эту ночь во что-то исключительное для нее.
Джессика сделала несколько шагов к кровати и уставилась на нее, словно это был какой-то незнакомый объект. Он встал у нее за спиной, обнял за талию и, притянув к себе, поцеловал в шею. Ее тело затрепетало.
— Испугалась?
Джессика кивнула и с трудом сглотнула.
— Не хотелось бы…
— Но почему?
Аромат ее духов сводил с ума, в паху все закаменело и ныло от боли, но он все вытерпит, не станет спешить, ведь у Джессики это впервые, и он должен сделать эту ночь незабываемой.
Она опустила подбородок, стыдливо уставившись в пол.
— Я… неопытна для тебя.
Эйден нежно коснулся губами ее виска.
— Любимая, ты сон, который стал явью. Пожалуйста, не пугайся. Мы не сделаем ничего, что бы тебе не понравилось, и можешь приказать мне остановиться в любой момент, если вдруг почувствуешь, что все, достаточно!
