– На фуршете я только отметила, что мне кажется знакомым твое лицо, но не придала этому значения, – призналась Марфинька и развернула конфетку. Осторожно попробовала, кивнула: – Вкусно! Я узнала тебя позже, когда случайно встретила в городе. Ты стояла и слушала уличных музыкантов на Невском и Большой Конюшенной, было такое?
– Только в мое время это была улица Желябова, – кивнула Ольга Ивановна.
– Твое лицо было последним, что я увидела, когда теряла сознание, – призналась Марфинька. – И первым, что я вспомнила, когда пришла в себя. Я даже сказала кому-то: «Это Ляля!», но меня, конечно, не поняли.
– Мне послышалось «Ты, Ляля!». – Я хлопнула себя по лбу. – И – да, я ничего не поняла, подумав: вы что-то путаете, потому что еще не пришли в себя.
Ирка посмотрела на меня с укором. «Что ж ты за Шерлок с таким-то невниманием к деталям?» – ясно читалось в ее все еще больших анимешных глазах.
– Значит, Ольга, это вы были одной из тех прекрасных «нетеатральных» дам, которые присутствовали на приватном фуршете в гримерке Бориса. – Тетушка с присущей ей добросовестностью пыталась разобраться в ситуации. – А вторая красавица?
– Профурсетка в карнавальном японском наряде? – Ольга Ивановна поморщилась. – Понятия не имею, кто она! Брат обещал после представления нас познакомить, но не успел, да не особо-то и хотелось.
– Бедняжка Ляля, Боря погиб у тебя на глазах! – Марфинька утерла невидимую слезинку.
– Соболезную, – сказала воспитанная тетушка.
– Я сама чуть не умерла, – пожаловалась Ольга Ивановна и помассировала область сердца. – Такие переживания в моем возрасте… Спасибо, у театра во время съемок дежурила неотложка, мне вовремя помогли.
– Но ваше знакомство с Гейшей так и не состоялось, – с сожалением пробормотала я.
Было бы очень кстати, скажи нам сейчас Ляля ФИО подозрительной красотки.
– Что мне та девка, – неожиданно зло сказала Ольга Ивановна. – Брат обещал встречу с внуком, потому я и прилетела в Россию! Ванечка… Он очень похож на меня в ранней юности, такой же бунтарь и изгой. – Ее тон потеплел.
– Тоже сбежал из дома? – догадалась тетушка.
– И тоже не желал возвращаться, – кивнула Ольга Ивановна. – А у меня возраст, сердце, в любой момент… Я не могла не попрощаться с Ванечкой. – Она схватила чашку и уткнулась в нее, стараясь скрыть эмоции.
– Ванечка – очень красивое имя. – Тактичная тетушка сменила тему. – Наверное, внука назвали в честь вашего папы, Ивана Сергеевича?
– Что? Нет, при чем тут папа? – Ольга Ивановна фыркнула, едва не расплескав чай. – Он не простил меня, а я – его, какое тут «в его честь»! Ванечка – это домашнее прозвище: моего внука зовут Бо, и тоже не в честь Бориса, не подумайте. А как сократишь имя Бо, в котором всего-то две буквы? Никак. А ведь у ребенка должно быть уютное домашнее имя, вот я и сделала его из фамилии. Он же Ван, Ван Бо: Ванечка.
Громко звякнула, упав на крепкий антикварный стол, серебряная ложечка. Ирка замерла с открытым ртом и вытаращенными глазами, тетушка, наоборот, зажмурилась.
«Дзи-и-и-инь!» – очень удачно заполнив паузу, заверещал дверной звонок.
– Прошу прощения. Вот, наверное, и он! – Просиявшая Ольга Ивановна выскользнула из-за стола и скрылась за дверью.
– Кто – он? – Я снова ощутила головокружение.
– Ах, боже мой, вот это поворот! – Марфинька схватилась за голову.
А тетушка, обычно такая вежливая и культурная, наклонилась над столом и яростно прошипела:
– Линяем отсюда, с-с-срочно!
– Почему? – Мое головокружение усилилось.
– Я не хочу быть тем, кто скажет бабке, что ее внук мертв!
– А он точно мертв?
– А есть сомнения?!
– Ванечка, это ты, милый? – донеслось из прихожей под шум открываемого замка.
Я, пристально глядя на тетушку, молча указала на дверь: мол, как не быть сомнениям-то?!
– А я говорила про зомби. А они меня высмеяли, – сообщила Ирка пучеглазой вазе на буфете.
Все замерли и затихли, прислушиваясь.
В прихожей проскрипела дверь, невнятно забубнил мужской голос.
Хлопок двери, скрежет ключа в замке, приближающиеся шаги.
– Это еще не Ванечка, это доставка, я вернусь через минуточку! – мимоходом заглянув в гостиную, сказала Ольга Ивановна и проследовала по коридору с пакетом в руке.
– Да мы уже уходим, Ляля, не спеши! – крикнула Марфинька, торопливо выбираясь из-за стола.
– Не будем вас задерживать, вам же еще внука встречать! – Тетушка тоже вскочила.
– А к встрече с зомби надо хорошенько подготовиться, – добавила Ирка, к счастью шепотом.
Толкаясь и пихаясь с риском сбросить с места одну-другую искристую вазу, мы вышмыгнули из гостиной, промчались в прихожую, там, путаясь в ботах – где чьи, – кое-как обулись и с верхней одеждой в охапку вывалились из квартиры на лестницу.
На площадке под дверью тетушка выронила перчатку, подобрала ее, а заодно какую-то бумажку – она не терпит беспорядка – и заколебалась, приходя в себя:
– Уходим крайне неприлично…
– Потом извинимся! – Я подцепила ее под локоть и потащила вниз.
