– Он такой нам зашкварил: «Это мой альбом». Чекайте, говорит, я на рил помню, че где нарисовано. Мы апрув решили сделать – он нам одну картинку описал, прям в десятку! Хотя мы взяли типа хардкорную страничку, чтобы не вышло случайно угадать. Рит, повтори, я не запалил, че там было?
– Топовый шмот: томэсодэ, комати-гэта.
– Томэсодэ с цветочным узором в бело-розовой гамме и вышивкой в виде гирлянды зеленых листьев? – Марфинька дождалась утвердительного ответа и оглянулась на нас с тетушкой: – А это ведь знакомый нам наряд!
– Да бросьте, я все эти слова впервые слышу, – возразила я.
И тут же вспомнила: нет, не впервые!
Слышала уже их от той же Марфиньки, которая описывала облачение загадочной Гейши! Именно в этих… как их там… таинственная азиатская красавица была на бенефисе и фуршете Барабасова!
– Постойте, но рисунки в альбоме были Розины и Ван Бо. А Ван Бо… уже того. – Ирка покосилась на мальчиков с девочкой и не сказала прямо – «умер». – Значит, он не мог забрать альбом!.. Или все-таки мог?
Ну вот, опять мы вернулись к бредовой версии с зомби!
– Жаль, что у нас нет его фото, – посетовала я. – Что мне стоило щелкнуть тогда в фастфудной? Хотела же еще, но постеснялась.
– Кого ты не щелкнула? Чье фото тебе нужно? – Крепкая рука легла мне на плечи.
Я и забыла, что Колян стоит рядом и слушает наши разговоры об истории, в которую не посвящен.
– Того китайца, чье ню мы сплавили Кружкину.
– А зачем тебе его фото? И откуда ты знаешь его имя? – В голосе мужа отчетливо прозвучало невысказанное подозрение, синие глаза потемнели, рука на моих плечах потяжелела.
– Спроси еще, молилась ли она на ночь, – с легкой ехидцей подсказала тетушка.
– Ах, не годишься ты на роль Отелло, Николя, не тот типаж. – Марфинька похлопала Коляна по локтю – выше не дотянулась.
– Вот не о том вы все, – обиделся тот. – Я хотел сказать, что у меня есть его фото. Снял этого вашего Бе на тот случай, если ты, Кыся, захочешь сделать постик в соцсети, да и забыл об этом…
– Бо, а не Бе! Давай фотку!
– На. – Бесценный муж вытянул из кармана смартфон, нашел в альбоме нужный снимок. – Вот ваш Бу.
Я подошла к мальчикам с девочкой и показала им фотографию в смартфоне.
Это был не профессиональный студийный портрет, конечно, – всего лишь снимок, сделанный исподтишка неопытным папарацци со смартфоном, – но лицо молодого азиата на нем оказалось вполне узнаваемо. Разве что чуточку перекошено – он как раз жевал.
– Не этот штрих забрал альбом?
– Не этот, – посмотрев, в один голос сказали мальчики.
А девочка презрительно добавила:
– Не, это тюбик[9] какой-то. Совсем не похож на Хван Ин Ёпа.
– Прекрасно. – Я вернула мужу его смартфон.
– И что же тут прекрасного? – Марфинька вместе с надеждой вернуть альбом утратила и хорошее настроение.
– Ну как же, ма шер? Мы обелили репутацию молодого человека. – Тетушка, добрая душа, легко нашла толику прекрасного. – Ван Бо не крал твой альбом.
– И он не зомби, – слегка разочарованно добавила Ирка.
Мальчики и девочка снова запели. Тетушка послушала и тихонько поделилась со мной недоумением:
– Удивительно! Когда поют – такие культурные молодые люди! А когда говорят своими словами – чисто дикари-папуасы из племени мумбо-юмбо, как Эллочка-людоедка.
– Вот она, облагораживающая сила искусства, – отговорилась я и зевнула, в последний момент успев прикрыть рот ладошкой, чтобы не выглядеть некультурной дикаркой. – Есть еще какие-то общие планы на сегодня? Если нет, предлагаю расходиться по домам, я уже нагулялась.
– Вы идите, а мы еще послушаем и денег ребяткам дадим. За спасение Марфы они не возьмут, так хотя бы за музыку им заплатим. – Тетушка открыла сумочку, достала кошелек, а заодно какую-то бумажку и попросила меня, кивнув на урну у ближайшего кафе: – Выбрось, пожалуйста.
Ненужная бумажка оказалась чеком. По неистребимой привычке – всегда проверяю чеки, потому что меня почему-то часто пытаются обсчитать, – я машинально изучила его по дороге к урне и… не дошла до нее. Резко сменила курс на полпути и вернулась к тетушке с вопросом:
– Где ты это взяла?
– Подобрала на лестничной площадке у квартиры Барабасова и сразу не нашла, куда выбросить. А что?
Я отчеркнула ногтем пару строчек в чеке:
– Видишь?
– Момент. – Тетушка достала из сумки очки для чтения, заменила ими те, в которых была. – Так, что тут…
– Вино игристое и шоколад белый пористый!
Ирка, стоявшая рядом с тетушкой, правильно отреагировала на эти мои слова:
– Что? Снова бублик-вино и дырявый белый сладость?!
– О чем вы, девочки? – Тетя Ида переводила взгляд с меня на Ирку и обратно.
– Меня терзают смутные сомнения, – протянула подруга.
– Еще бы! – Я напомнила тетушке: – Ван Бо выпил игристого вина, поел белого шоколада – и умер. А теперь Ляля, судя по чеку, собирается сделать то же самое!
– Умереть?!
– Как минимум выпить игристого и закусить белым шоколадом. Но тенденция мне не нравится. – Я огляделась. Колян слушал уличных музыкантов, Марфинька еще и подпевала им, но успевала рассыпать улыбки и приветствия. – Я бы еще раз навестила Лялю, проверила, как она там.
