– Фуххх! – С резвостью шестнадцатилетней проскакав по ступенькам с третьего этажа на первый, Марфинька утерла лоб гигроскопичным войлочным беретом. – Можно, я не буду возвращаться в образ Фенеллы? Просто не смогу сейчас молчать – лопну, если не выговорюсь!
– Уйдем отсюда, сядем где-нибудь и все обсудим, – предложила я.
Никто не спорил.
Никто и не ответил, даже не задержался для короткой реплики «да» или «нет».
Бок о бок, как кони в квадриге Аполлона на колоннаде Александринского театра, мы вырвались из двустворчатой двери парадной и остановили свой бешеный бег только у Красного моста – надо было перестроиться, в жесткой сцепке мы просто не поместились бы на тротуаре.
Тут только я вспомнила, что изначально нас было не четверо, а пятеро:
– А где Колян?
Муж, благополучно избежавший потрясений, спокойно ждал нас в кофейне. Мы присоединились к нему.
– Кто что будет? – спросил Колян, пока мы рассаживались на диванах. – Капучино, мокачино?
– Лично я – коньячино! – Ирка полезла в свою сумку-самобранку и достала стеклянную фляжку. – Кто-то еще хочет?
Захотели все. Даже тетя Ида капнула себе «Арарата» в классический советский кофе со сгущенным молоком.
– Кажется, я что-то пропустил? – осторожно поинтересовался мой понятливый муж, наблюдая, как мы жадно глотаем каждая свою версию кофе-коньячино.
– Повезло тебе. – Ирка издали присмотрелась к витрине с десертами. Это означало, что напряжение ее отпускает, подруга вот-вот будет в норме. После одного-двух пирожных. Может, после трех. – Коль, сгоняй за тортиком?
Колян ушел за десертами. Ирка крикнула ему вслед:
– И мне еще кофе! Обычный американо!
Американо-армяно-коньячино она уже выпила.
– Давайте систематизируем полученную информацию, – предложила тетушка. Тоже, стало быть, успокоилась. – Что мы знаем в итоге?
– Протеже Барабасова в театре был его внучатый племянник, молодой китайский художник Ван Бо, – начала я. – Тот сбежал из дома предков в Поднебесной, повторив сомнительный подвиг своей родной бабки Ляли, которая семьдесят лет назад также оставила свою семью – отца, мать и брата – в Петербурге…
– В Ленинграде, – поправила меня Марфинька. – И она их не просто оставила. Убежала без всяких прости-прощай с полюбившимся ей иностранцем.
– С китайцем, надо понимать, – кивнула Ирка.
– Наверное, точно не знаю. Я только один раз случайно слышала, как бедный Иван Сергеевич сказал о ее Ромео: «Этот узкоглазый подонок». Прошу прощения, не мое выражение, просто повторяю.
– Мы поняли. Итак, Ляля бросила родителей и брата, ее мама от горя умерла, а она даже на похороны не явилась…
– Строго говоря, мама умерла не от горя, а от инфаркта – у нее было слабое сердце, – теперь уже тетушка меня поправила.
– Пусть так, но ведь на похороны Ляля не явилась?
– Не явилась, – подтвердила Марфинька.
– Подлая! – припечатала Ирка. – Прискакала только сейчас, когда никого не осталось, даже братик умер, и захапала себе родительскую квартиру со всем имуществом!
– Не захапала, – возразила Марфинька. – Она мне на кухне сказала: Борис незадолго до смерти написал завещание и оставил все Ван Бо.
– А Ван Бо тоже умер, значит, единственная наследница – Ляля! – заключила я. – В связи с этим у меня есть версия: что, если это она убила брата и внука?
– Своих родных? Да ты что! Не может быть. – Тетушка замахала руками.
– Речь о Ляле, а она, как нам известно, подлая, – напомнила я. – Маму родную в могилу свела, что ей брат и внук? Смотрите, как получается: внук подлой Ляли, которую проклял родной отец, сбежал в Питер, зная, что у него тут есть двоюродный дед. Выживать в чужой стране трудно, поэтому в какой-то момент парень обратился к Барабасову за помощью. Приятный юноша творческой профессии сумел понравиться одинокому старику, Барабасов смягчился, отписал парню все по завещанию – кому еще, а тут все-таки родная кровь. Дед даже простил свою сестру и хотел помирить ее с внуком! Ляля приехала в Питер, узнала про завещание и убила сначала брата, а потом и внука.
– По-твоему, это Ляля взорвала петарду в каблуке Барбариски? – усомнилась Марфинька.
– Мы же помним о пудренице с запахом пороха, которая наверняка попала в театр в дамской сумочке? И о том, что Ляля была званым гостем на бенефисе и на фуршете в гримерке?
– Вообще-то нажать на пульт дистанционного управления – дело не хитрое, даже немощная старушка справится. – Ирка не стала выступать в защиту подлой Ляли и поддержала меня. – Таким образом, Ляля убила брата, а потом встретилась с внуком…
– За шампанским с белым шоколадом! – ввернула я.
– Накапала ему отравы – и стала единственной наследницей всего барабасовского добра!
– Но она же любит внука! – Тетушке наша версия не понравилась.
– Это она так говорит! А на деле, может, люто ненавидела парня. И прокляла, как когда-то ее саму бедный Иван Сергеевич, – вступила в беседу Марфинька.
– Но она же думает, что Ван Бо жив-здоров, и ждет его в гости!
